«А надо бы узнать… сколько ракет попало, под каким углом, какие повреждения получил и последствия. Для оценки возможностей и эффективности оружия. Работка для разведки, конечно…»
Вслух поинтересовался:
— А известно что-нибудь по атаке английских кораблей?
— Тут мало информации. Или до нас на ТОФе туго доходит. Но… сорока на хвосте принесла, что англичане списали лёгкий авианосец. Может, что-нибудь добавите от себя?
«Значит, тоже без подробностей», — резюмировал Терентьев.
Ему не особо хотелось хвалиться, но видя неподдельный интерес собеседника, пожал плечами:
— Эсминец в артиллерийской дуэли потопили. Возможно, ПЛ «эрбэушками». И летательных аппаратов немного. Они, естественно, будут упорно секретить потери. Но думаю, что так или иначе правда просочится через какое-то время.
— В общем, неплохо порезвились, — Саможенов растянул лицо в душевной улыбке.
Типа, ну как же хорошим людям не порадоваться, когда врагу подляна! Этим неожиданно расположил к себе, на что Терентьев, покрутив свою пустую чашку, заметил:
— Хороший кофе… но «за встречу» слишком слабый напиток, тем более для русского человека.
Саможенов, конечно, к такому повороту подготовился. Достал коньяк.
— Для русского человека — водку бы… Но! Вот… из личных запасов… Как и кофе.
С сервировкой, правда, подкачал, налив в обычный гранёный стакан.
— Ого! Полный! — немного опешил Терентьев. — С утра-то?
— Но это ж не шампанское! А мы не аристократы-дегенераты.
Посмеялись. Но себе Саможенов плеснул самую малость.
— А сам-то что?
— Почки… — и спохватился: — Погоди, а закусить!
На закуску оказалась шоколадка. Заедая, Терентьев причмокнул:
— Горький… хороший советский шоколад. Сто лет такого не ел.
Вот тут Саможенов не утерпел:
— Я хотел спросить… — не договорил, прищуром указал на шеврон, где угадывался Андреевский флаг.
— Маркером замазал, чтоб народ не смущать, — ответил Терентьев.
И наконец, допёр, зачем было это неофициальное приглашение.
«Секретность на высшем уровне, что даже командир группы не во всё посвящён! И вот ведь какая заковыристость. Мы почти одногодки. Он даже постарше будет. А по линии времени он родился раньше, а значит, вроде как старше. Но из-за этих знаний будущего я сейчас ощущаю себя глубоким, умудрённым опытом стариком. Как будто к моим сорока семи прибавить эти будущие тридцать три! И мне все восемьдесят! Одуреть!»
Поэтому следующее у Терентьева получилось немного снисходительно:
— Вениамин Павлович, тут такая тайна Кибальчиша, что всех носителей секретной информации кэ-э-эк упрячут к чёрту на кулички. Вам оно надо? Знаете как: во многих знаниях…