Адмирал кивнул, принимая объяснение.
— Следует ли подключить французов? — спросил офицер по тактической координации. — Насколько нам известно — все их патрульные силы флота на данный момент находятся на базе в Папеэтэ, Таити.
— Перехватить «русского» у островов Туамоту? Возможно. Если только он не сменит курс.
Крейсер
— Петляем, как зайцы, — с мягким сарказмом ворчал командир.
— Надо уйти в оптимально диаметральном направлении от чужого радара, — безапелляционно обозначил командир БЧ-7. И ему поддакивал штурман.
— Спелись, — в том же тоне констатировал Терентьев, поглядывая на карту с тут же прорисовываемым курсом. И конечно понимал, что в целом манёвр правильный — отслеживая перемещение сигнала самолётного радара, держаться к источнику облучения минимальным ЭПР[2] . То есть не показывая профиль, подставляясь исключительно кормой. Типа «вах, вах, савсэм незамэтно».
Поэтому штурман, едва антенны корабля «поймали» РЛС «Ориона», сам стал на управление и, получая доклад с поста РТС с пятиминутным интервалом, перекладывая рули на минимальные градусы, выписал тем самым эдакий разнодужный зигзаг, прежде чем положил крейсер на выбранный основной курс.
А до этого момента, то бишь от группы островов Маротири, «Пётр» прошёл почти строго на норд целых 70 миль, лишь слегка забирая к западу. А командир, заглядываясь за остекление рубки, где миновавшее зенит солнце нещадно выпаривало океан, говаривал:
— Единственное, что мне нравится, так это марево. Ещё полчасика, и полностью будем недоступны для фоторазведки.
Терентьев не знал, что именно на том прямом рывке от Южного пролетавший низкоорбитальный спутник уже сделал своё «чёрное» дело.
Самолёт-разведчик, наконец, провалился за радиогоризонт, и нос корабля повернул на генеральный норд-ост.
— Знатная закорючка получилась! — в который раз окинув пройденную курсовую кривую, заявил штурман. — Теперь бы день достоять, да ночь… а ночь, я думаю, обойдётся без неожиданностей.
Без неожиданностей не обошлось.
* * *
На мостик заступил Скопин, уже приведший себя в порядок, однако так и не снявший свою чёрную повязку на глазу.
— Надо что-то с символикой делать. Я про российские гербы и прочее, — предложил он командиру. — А? Или оставим всё как есть? У боцмана, оказывается, в загашнике и краснофлотский гюйс имеется… В конце концов, этот корабль уже носил его…
— Кормовой флаг оставим, — после недолгого раздумья проронил Терентьев, — нас будут встречать, в том числе и замполиты…. Андреевский ещё куда ни шло, а вот царский герб косточкой им в горле запершит.