Вскоре ветер донёс со шкафута обрывки «трёхэтажного» боцманского усердия, принявшегося наводить дисциплину, где самым литературным было «папуасы».
Терентьев, не любивший мата, скривился, на что Скопин иронично попытался оправдать мичмана:
— Боцман на корабле, как сантехник на гражданке — без прикола и мата не проживёт.
Неожиданно и громко ожили висящие за спиной громкоговорители корабельной связи — вахтенный офицер просил командира в рубку.
Получив свой пинок целеуказания, «затанцевали» у визира сигнальщики, разворачивая устройство на указанный пеленг, возбуждённо загалдев: «По-моему, что-то есть!»
Снова высунулся наружу Терентьев, и старший сигнальщик тут же отчитался:
— Пеленг 360. Видимость на пределе. Что-то длинное и низкое!
Крейсер стал едва заметно уклоняться на румб влево.
— Служба радиоразведки перехватила передачу, — пояснил командир Скопину, — какой-то мэрчантшип — торгаш водоплавающий. И РЛС у него, вероятно, не круговая — только и словили слабый сигнал от «боковых». Не думаю, что у него оптика лучше нашей, но нам этот свидетель не нужен.
«Пётр» по-прежнему шел, не включая свои РЛС — в пассиве. Давя 30 узлов, сумел нагнать тот самый контейнеровоз, ради которого «приседал» «Орион». Судно было старое и ползло, едва покрывая 8 миль за час, направляясь в порт Папеэте на Таити. В жарком мареве тропических широт видимость была не более 30 кабельтов, и контейнеровоз выдал себя лишь радиообменом и слабым сигналом паразитных боковых лепестков курсового радара.
* * *
Ночь навалилась скоротечно, раскинув чёрную скатерть неба с ноздреватым «караваем» луны, накрошив звёздами, а по краям (по горизонту) бахрома марева, на удивление не осыпалась росой.
Влажные испарения наоборот — загустели, стелясь над океаном, продолжая нервировать сигнальщиков.
Рисковать не стали, периодически кратковременно включали навигационную РЛС и ловили признаки судоходства, по характеристикам говорящие о себе как о сугубо гражданских судах. Хотя вблизи крейсера никого не наблюдалось.
Понятие «затерялись» можно было бы применить, если обозреть Тихий с орбиты… и не особо изощрёнными средствами. Или с самого низу — с борта корабля. Когда от горизонта до горизонта беспросветные мили и ни одного островка-берега и судёнышка.
Классик, воспевающий, как «тиха́ укра́инская ночь», даже не подозревал, как тиха́ тропическая. Даже диспетчеры управления воздушным движением международного аэропорта Фаа́а (что на Таити) свели вещание до минимума. А с горизонта слизнулись любые посторонние локаторы.
Вахта КП РЭБ (командного пункта радиоэлектронной борьбы), заступившая в 20:00, ещё застала красный шар солнца, заметными миллиметрами оседающий в океан. Затем смена. И вымученным бдением последовала та самая нелюбимая «собачья», которая в том же нудном режиме почти уж и истомилась, как по закону подлости в самом конце выдала нежданный напряг.