Павел Алексеевич чуть побледнел и поджал губы:

— Зачем ее изымать? Вы мне не верите?

— Как зачем? На экспертизу направить, она покажет, человека это кровь или другого барана. Стоит ли объяснять. Вам ли этого не знать?

— Какая экспертиза? Я вам ее могу сам провести, это несложно, сделать реакцию преципитации по антигенам. Проедемте ко мне на работу, я все сделаю быстро и в лучшем виде.

— Хитрите, Павел Алексеевич, — улыбнулся я. — Насколько я знаю, подобное исследование сутки делается. И потом… Вы лицо заинтересованное. Поэтому экспертизу мы назначим в областное бюро.

— Это возмутительно, — выдохнул Мытько и опустил голову, будто скрывал лицо от любопытных прохожих. Проходящие мимо пионеры тыкали в дяденьку в наручниках пальцами и о чем-то перешептывались.

* * *

— Итак, товарищи, — начал планерку Горохов. — Из областного СМЭ звонили, оперативно провели исследование образца крови, изъятой в багажнике у Мытько. Кровь оказалась человеческой.

— А я вам что говорил! — встрепенулся Федя. — Поймали мы маньяка, получается.

Катков мрачно покачал головой.

— Тише, — жестом осадил Погодина Горохов. — Это еще не все… Группа крови — первая. Совпадает с группой крови убитой Солнышкиной. У самого Мытько вторая группа, проверили, да и ран на нем нету. Товарищ судмедэксперт пока задержан, как подозреваемый, на трое суток, но, похоже, надо готовить материалы на арест.

— А что он сам говорит? — спросил Федя. — Как объясняет происхождение крови в машине?

— Ничего внятного, — вздохнул шеф. — Мы с Андреем Григорьевичем с ним побеседовали. Заладил одну пластинку, мол, поросенка вез в багажнике.

— Барашка, — поправил я.

— Да, точно, — хмыкнул шеф. — Все одно копытное, еще бы про рыбу сказал.

— Может, мне с ним побеседовать? — вмешалась Света.

— Это можно. Но — пока рано, — замотал головой Горохов. — Не нужно, чтобы он ощущал к своей персоне повышенное внимание. Пусть, так сказать, в вакууме побудет. Мы его определили в отдельную камеру в КПЗ. Человек — такое существо, что когда попадает в неприятности, надумывает себе лишнего, накручивает. Особенно когда один и не с кем поделиться. Вот и пускай думает, что по нему вопрос уже решен. Что доказательств у нас — выше крыши, и его показания ничего для нас не значат — так, формальность, которую мы на бумажке к делу подошьем.

— Согласна, — кивнула Света. — Возможно, через пару деньков такого вакуума он сам выйдет на предметный разговор.

— Рад, что мое мнение сошлось с экспертным, — кивнул Никита Егорович.

Дверь распахнулась и в комнату ввалилась Лена. Запыхавшаяся и растрепанная. Глаза — как у горгоны Медузы, молнии мечут.