После разговора с прокурором примерно через час нам позвонили из канцелярии суда. Недовольный женский голос попререкался с Гороховым. Тот культурно объяснил канцелярше срочность дела, ткнув ее носом в должностные инструкции (откуда он только знал их? Хотя все они в системе однотипны, что в суде, что в милиции, что в прокуратуре). Во время разговора Горохов что-то записал. Сухо поблагодарил и положил трубку. Не так громко, как любил это делать. Немного с осторожностью, будто боялся спугнуть удачу.

— Ну что там? — нетерпеливо спросил я, приблизившись к столу Горохова и пытаясь разглядеть каракули следователя.

Судя по почерку, у Никиты Егоровича, кроме юридического, было еще и медицинское образование.

— Печенкин Василий Семенович, — прочитал вслух Горохов, — 1935-го года рождения. Хм-м… Знакомая фамилия. Может, объяснишь, Андрей, зачем тебе фамилия понятого, принимавшего участие в осмотре места происшествия по убийству Роговой?

— Вы же сами сказали, что фамилия знакомая, — дал я возможность следователю самому допереть, где собака зарыта.

— Точно, — хлопнул себя по широкому лбу Горохов. — Это же из сегодняшней сводки. Так его же тоже убили… Как ты узнал?

— По татуировке вспомнил. Там на осмотре по Зине двое понятых было. Одна женщина, я почему её запомнил, она все боялась близко подойти, думали ее даже заменить, но фамилию уже в протокол вписать успели. А второй — этот самый Печенкин. Уже осень была, но на улице тепло относительно. Печенкин рукава свитера закатал. Там татуировка необычная была на предплечье. Вот, я сейчас нарисую, — я набросал на листке простым карандашом шедевр. Палка, палка, огуречик…

— Это что за каракатица? — повертел в руках листочек Горохов.

— Осьминог, но больше на паука похож. Вот почему я и запомнил. А сегодня в морге увидел тело, не сразу вспомнил, где попадалось на глаза такое художество. Только потом дошло, что понятой с такой хренью был.

— Хорошая у тебя память, Петров…

Горохов слегка присвистнул. Но я радоваться комплиментам не спешил.

— Не каждый день друзей убивают, а Зина другом была. Я тогда еще к татуированному приглядывался. Считается, что убийцы возвращаются на место преступления — бред, конечно. Но я почему-то разглядел, что рисунок не тюремный, а морской или вообще дворовый какой-то. Ну, тогда отбросил свои подозрения, а татуировка в глубинах памяти завалялась.

— Так… И что нам это дает? В чем связь с Дубовым? — Грохов задумался, а я снова деликатно молчал, давая возможность следователю самому догадаться.

Хотя догадка так себе. Призрачная. Но все же странное совпадение.