И что произошло в итоге? Вновь испеченный руководитель из Суходрищенской области, приезжая в край побольше, начинает долбить личный состав до упора, ради сиюминутного поднятия результатов (ему же еще волость побольше обещали, надо же показать себя). Обвешивает выговорами простых работяг, вносит разлад в сформированные рабочие коллективы. Но и это еще не все. С особенным рвением он клюет начальников служб, а после их внезапного ухода на пенсию перетаскивает на их места целую банду непрофессионалов и бездельников из родного Суходрищенска, что преданы ему беззаветно и лизали, не покладая рук (языков, то есть) его чувствительные места.

После такого расклада реальная работа становится всем до лампочки. Упор делается на цифры и на формальные моменты.

А люди, что люди. На людей начхать. Пусть уходят, молодежь придет. Вот только поколение-смарт обучать будет некому. Да и не хочет оно обучаться, как, впрочем, и работать тоже.

В итоге регион в заднице. Профессионалы увольняются пачками, наступает кадровый голод, а цифры, выжатые репрессиями и мухлежом статистики, вроде как даже больше стали. И карьера генеральская прет. Тут главное еще в СМИ пиариться не забывать систематически. Как говорится, хотели как лучше, а получилось как в МВД.

Ну а на улице Липецкой через час опергруппа уже закончила осмотр и покинула квартиру.

— Может, чаю? — предложил потерпевший, голос его прозвучал как-то бодренько, не как у жертвы.

И поставлен, как у конферансье.

— Не откажусь, — кивнул Горохов и уселся на диван перед журнальным столиком. Комната заставлена шкафами с книгами. Но не классикой для антуража, а настоящими научными томами. Судя по корешкам, некоторые даже на английском языке. Потерпевший наш был профессором. Заведующим кафедрой Волгоградского пединститута. Историк с именем известным оказался. Так вот откуда у него голос поставлен и самообладание. Лектор бывалый.

— А вам, молодые люди? — профессор обвел нас вопросительным взглядом. — Налить чайку? С лимоном.

Мы вежливо отказались, но Синицын Лев Аркадьевич все равно выставил чайных пар гжельского фарфора по количеству гостей. А затем принес такой же расписной в синеву заварник и сверкающий мельхиором чайник с кипятком.

— Рассказывайте, Лев Аркадьевич, — Горохов уже грыз пряник. — Теперь все заново.

— Так я же все рассказал товарищам из милиции. Я думал, вы с ними…

— С ними — и не с ними. Вашим делом, скорее всего, именно мы заниматься будем. А это дежурная группа была, из РОВД по Ворошиловскому району.

— А вы, извиняюсь, тогда кто будете? — Синицын насторожился и даже очки снял, будто подумал, что его будут бить.