— Вставайте, вы проедете с нами.

— А-а!.. — выл тот, корчась от боли. — Вы за это ответите! Это ментовской беспредел!

— Пишите, гражданин, заявление, — я схватил его за шевелюру и потянул вверх, помогая подняться. — На вентилятор или на того, кто его пульнул. Вот на эту гражданочку, например. Кстати, кем она вам приходится? Любовница? И подельница в одном лице?

Тетя молчала, а швейцар норовил наговорить лишнего:

— Мы ничего не сделали, вы ничего не докажете!

— Посмотрим, — я подтолкнул Войнова в комнату, одеваться, а сам уже перебирал в голове адреса потерпевших, которых надо срочно вызвать на опознание.

Запихав в машину, повезли парочку в отдел. Войнов поначалу упирался, верещал, чтобы в больницу его везли, дескать, ребра у него переломаны, и органы его внутренние упали на самое дно (дно чего — не уточнил).

Чтобы он заткнулся, пришлось залепить профилактический подзатыльник и пригрозить двухдневным допросом, в ходе которого он не то что травмпункта не увидит, но и в туалет даже не выпустят.

Михаил смекнул, что меня не разжалобить, и, наконец, припух. А его подружка тихо крысилась на нас на заднем сиденье, стиснув зубы, молчала, ну просто как Зоя Космодемьянская. Крепкая барышня, придется с ней повозиться. Но если потерпевшие на нее прямо укажут, то и показания ее признательные не слишком-то нужны, тем более, пальчики тоже, скорее всего, ее окажутся.

Приволокли добычу в отдел. Сначала допросили швейцара, он более хлипкий оказался. Хотя первое время пытался заднюю включать. Тогда я напомнил ему про сломанные ребра и рассказал страшную историю, как один такой же поломанный время тянул с обращением в больницу, и сломанное ребро в один «прекрасный» момент прокололо легкое, и бедняга откинул коньки от пневмоторакса. Это подействовало. Войнов тут же выложил нам, как с подельницей Машкой Мухиной обували они состоятельных клиентов ресторана «Острава».

Горохов слушал его сбивчивый, прерываемый вздохами и ойканиями рассказ так внимательно, будто это была премьера остросюжетного радиоспектакля.

Схема проста, но гениальна. Он высматривал подходящих, одиноких мужчин, что посещают ресторан, как рабочий заводскую столовку. Здоровался и знакомился с ними. Умело перебрасываясь парой дежурных фраз на входе, узнавал о роде их деятельности. Его подельница в это время наблюдала за потенциальными жертвами из тихого уголка обеденного зала, непринужденно потягивая вино. Изучала повадки будущих жертв, отмечала их тягу к прекрасному (то есть, блондинкам или брюнеткам), запоминала внешность. Адрес узнавала через горсправку и перевоплощалась: для каждого клиента индивидуально в женщину его мечты.