Я закрутил головой, но так и не увидел её. Прячется.

Подойдя к столу, я достал из кармана мешочек и высыпал на стол монеты. Десять серебрушек — ни одной меньше. Супер!

Мой живот разделил со мной радость и восторженно заревел. Накатило чувство голода…

Аккуратно собрав монеты, я поднялся на второй этаж и зашёл в ванную. Надо умыться, а то после пробуждения не было времени на это.

Быстро приведя себя в порядок, я заглянул в кухонный буфет. Там было почти пусто — пора идти на рынок, закупаться.

Я зашёл в спальню, подошёл к кровати и поднял матрас. Под ним прятался небольшой кожаный мешок, внутри которого лежали монеты: шесть серебряных талеров и россыпь медяков. Я добавил десять монет — они красиво заискрились под солнечным светом.

Могу вечно на них смотреть…

— Ну хоть сейчас не опозоришься перед дедушкой Филиппом, — раздался над ухом громкий голос Шарлотты.

Я дёрнулся и чуть не высыпал монеты. Шарлотта захихикала.

Сдержав крепкое словечко, которое так и рвалось наружу, я выдохнул и поморщился, вспомнив того самого деда Филиппа. Всего через неделю после моего перерождения он пришёл, объявил себя хозяином здания и потребовал арендную плату — десять талеров. Хорошо хоть, что я к тому времени уже случайно нашёл эту заначку. Только вот её едва хватило, чтобы расплатиться, и следующие несколько дней я голодал, пока не придумал, как заработать.

Я чуть задумался и кивнул сам себе. Достал аж две серебрушки и несколько больших пенсов.

Шикану сегодня, почему бы и нет? Деньги есть, можно не экономить.

Накинув поверх рубахи коричневый плащ, я взглянул в зеркало и поправил ворот. Затем взял чёрную трость и крутанул ею.

Выгляжу почти как денди из американских сериалов первой жизни. Мне нравится.

Правда, тканая котомка, которую я тоже захватил, испортила образ. Ну да ладно.

Я спустился на первый этаж и вышел на улицу. Называлась она «улица Пенса» — в честь медной монеты, самой дешёвой по номиналу. И название своё оправдывала сполна.

Узкая, кривая, она вечно тонула в полумраке. Двух- и трёхэтажные дома лепились так тесно, что почти смыкались крышами, оставляя над головой лишь блёклую полоску неба.

Народ здесь жил небогатый — мастеровые и мелкие торговцы. С утра улица уже гудела: где-то стучал молоток, скрипели ставни, перекликались соседи.

Я обернулся к своему жилищу и пристально осмотрел его. Надо оценить повреждения от последнего удара молнией.

Прямо у входа чёрное пятно — будто небеса харкнули чернилами. Стена в одном месте тоже почернела.

Чёртовы молнии, портят имущество. И ведь не сделаешь ничего — нельзя засудить молнию. К сожалению.