Я вдруг понял, что за месяц эта лавка уже стала мне почти родной. Выглядела она по-своему солидно. Приятно, даже. Приземистая одноэтажная пристройка лепилась к вытянутому двухэтажному зданию из тёмного камня, словно бедный родственник к богатой бабке.

Лавка занимала всю пристройку и часть башни. Именно по пристройке и пришёлся удар молнии, о котором я говорил Виолетте: на покатой крыше до сих пор выделялась моя мощная заплатка из светлой жести.

Надо бы за неделю починить всё как следует. Да и обугленный след на полу убрать — а то ещё дед Филипп заявится, увидит и сдерёт с меня деньги за порчу имущества. И пофиг ему, что это молния виновата — деньги с меня возьмёт, хрен старый.

Кивнув своим мыслям, я направился по дороге в сторону рынка. Краем глаза я заметил мелькнувшую Шарлотту. А вот и она, зараза мелкая.

Одно радует — она не прячется. Мелькает перед глазами, пугает, хихикает. Даже помогла мне. Значит — у меня есть все шансы выйти с ней на контакт. И это — хорошо!

А то крайне неуютно себя чувствую от того, что за мной практически круглые сутки следит молчаливый призрак. Пусть лучше за мной следит болтливый призрак — так поспокойнее.

Кривая улочка выводила на широкую, шумную улицу, вечно запруженную людьми, где то и дело проносились экипажи. Называлась она «улица Яшмы».

Справа снова появилась Шарлотта. Я попытался поймать её взгляд, но она исчезла. Зато я заметил подозрительного мужика в чёрном пальто, который следовал за мной.

Заметив моё внимание, мужик тут же отвернулся.

Хм… Покрепче сжав трость, я чуть ускорился. Вспоминая фильмы о детективах, я иногда петлял, пытаясь понять, следят ли за мной.

Как оказалось — да, следят. Два мужика. Один в чёрном, другой в коричневом.

Похоже, тот бугай, которому я пожарил ухо, не просто балаболил. Это плохо.

Ноги сами несли меня по знакомому маршруту, и минут через десять я вышел на продовольственную площадь — местный рынок, куда стекались жители восточной окраины. Здесь было особенно много людей, повсюду слышались крики — торговцы зазывали покупателей, кто-то отчаянно торговался, кто-то ругался на весь рынок.

Площадь встретила меня привычной мешаниной запахов: свежим хлебом, овощами, рыбой и конским навозом. Топовая смесь, скажу я вам.

Морщась, я крутанул трость, прикидывая в голове план покупок и осматриваясь.

Под выцветшими полотняными навесами тянулись ряды дощатых прилавков, заваленных всякой снедью: горы овощей, бочки с соленьями, связки лука, рыба.

Между рядами сновали покупатели с корзинами — люди спорили, орали друг на друга, визжали.