Вот один толстый покупатель схватил рыбину и дал леща торговцу. А, нет, показалось. Просто сует рыбу под нос продавцу, что-то доказывая.

Так, ладно. Пора закупаться!

Первым делом я пошёл к булочной — крайней лавке под зелёным, давно выгоревшим навесом.

— Подай мил челове-е-ек! — хрипло протянул бомж.

Не обращая внимания, я прошёл дальше. Бомжей тут немерено — нельзя им давать деньги. Один раз я пожалел мужика, дал ему монетку, так на меня ещё десять бомжей набросились. Хватали за руки, ноги, одежду… Их было так много, что я оказался погреблён под телами бомжей. Утрирую, конечно, но было жутко, если честно.

— Подай на пропитание, сынишке рыбу куплю, — пропитым голосом обратился ко мне очередной бомж.

— Пошёл вон! — раздался рык. — У тебя нет сына, скотина!

Я наконец дошёл до булочной, где меня радушно встретил запах свежего хлеба. На прилавке румяными башнями громоздились буханки и булки.

— Привет, Борис, — улыбнулся я грузному усатому мужчине, стоящему за прилавком. Это он кричал на бомжа.

— Привет-привет, — Борис всё ещё недовольно смотрел на пьяницу. — Совсем охренели, чмошники. Тьфу! Пошёл отсюда я сказал!

Последние слова он проорал, подавшись вперёд. Прямо мне в ухо.

— Страх потеряли, ироды, — проворчал Борис. — С каждым днём их всё больше и больше!

Булочник явно нервничал. Возможно, боялся, что может стать одним из них?

Успокоившись, Борис с любопытством посмотрел на меня.

— Слышал, вчера снова где-то рядом с твоей лавкой ударила молния? Что же тебе так не везёт?

— Да не говори, — я поморщился.

Мне кажется, от крика Бориса у меня оглохло одно ухо… Но разговор надо поддерживать, поэтому я продолжал:

— Может, сходить к гадалке, провериться на порчу?

— Сходи, сходи, — одобрительно покивал торговец. — Лишним не будет! Тебе сегодня что? Как обычно, серую буханку?

Обычно я и правда брал серый хлеб — самый дешёвый, на ржаной муке, тяжёлый и кислый. Зато сытный и долго не черствеет.

Но сегодня я шикую, так что в задницу серый хлеб!

— Нет, — я слабо улыбнулся. — Давай две белые булки.

— О-о, удачная сделка?

Борис с несвойственной для его комплекции ловкостью завернул две свежие булки в серую обёрточную бумагу и протянул мне.

— Да, решил себя немного побаловать, — ответил я, убирая хлеб в котомку. — Спасибо. Держи.

Я передал Борису крупную медяшку — большой пенс. Одна булка белого хлеба стоит два малых пенса — в два раза дороже, чем буханка серого.

— Сегодня будешь брать… То самое? — тихо спросил Борис, его глаза заблестели.

— Да, — кивнул я. — Давай бутылочку.

Борис заметно оживился, щёки порозовели. Он воровато оглянулся и проворно вытащил из-под прилавка бумажный кулёк, в котором угадывалась бутылка.