Я вздохнул. Как человек двадцать первого века, взращённый на добре к ближнему своему, я в своё время не мог пройти мимо голодных детей и поделился с ними едой. С тех пор каждый раз, когда я шёл на рынок, они каким-то образом узнавали об этом и следили за мной. Сегодняшний день не стал исключением.

В отличие от бомжей, детишек я не мог игнорировать.

— Подходите, чего стоите? — проворчал я, открывая котомку. — Как будто плачу налог за еду, честное слово.

Вперёд вышел старший из парней — Витя, мальчишка с очень густыми чёрными бровями и вечно серьёзным лицом. На вид ему лет восемь, но, возможно, он старше — просто выглядит младше из-за недоедания.

— Держи, — я протянул ему один батон. Специально взял две булки хлеба, знал о том, что меня ждёт.

— Спасибо, — тихо сказал Витя.

— Вот ещё, — я сунул руку в котомку и достал два яблока из трёх. — Поделите поровну, — строго сказал я.

— Да, — кивнул Витя. Его глаза жадно заблестели, а в уголках губ появилась слюна.

Я подавил в себе жалость к этим детям и, развернувшись, направился к своей лавке. Помочь всем невозможно. Я и так помогаю в меру своих скудных пока что возможностей.

Остановившись у своей лавки, я повернулся и прищурился. Впереди по улице, где-то в двадцати метрах, стояли те два мужика, которые следили за мной.

Один из них, заметив мой взгляд, достал из внутреннего кармана складной нож и раскрыл его. После чего потрогал лезвием своё горло.

— Чтоб ты порезался, — буркнул я, открывая лавку.

Краем глаза я заметил, как Шарлотта пролетела прямо сквозь стену.

Живот заревел раненой гориллой, требуя еды.

Выбросив из головы мысли о слежке, я поднялся на второй этаж, быстро зашёл в кухоньку и там, глотая слюну, спешно принялся готовить. Открыл кран газовой горелки — раздалось тихое шипение — и поднёс к ней палец. С кончика сорвалась короткая искра, и горелка занялась ровным голубоватым венчиком пламени. Полезная у меня способность — позволяет экономить на спичках.

Я поставил на огонь тяжёлую чугунную сковороду и бросил в неё кусок масла. Оно зашкворчало, растеклось, и по кухоньке поплыл сытный запах. Пока сковорода грелась, я мелко нарезал луковицу и кинул следом — лук зашипел, золотясь по краям. К нему отправились обрезки ветчины, а напоследок, когда всё подрумянилось, я вбил сверху яйца.

Пока яичница доходила, я нарезал хлеб и щедро намазал его маслом.

В итоге получился крайне вкусный и сочный завтрак, которого у меня давно не было. Я сам не заметил, как всё съел.

Ещё и десерт остался — яблоко.

Сидя на стуле и с наслаждением хрустя яблоком, я размышлял о лавке старьёвщика. Надо заглянуть к нему — не зря же самогон взял. За бутылку он мне позволит покопаться в своём хламе раньше других.