Стояла восхитительно одуряющая жара. Кьяра вдохнула любимый воздух так глубоко, что грудь засаднило. «Дома, — вдруг поняла она. — Дома. Поверить не могу». Дворец, Стратацит — все оказалось столь замечательно далеким! Здесь Кьяра была на месте, дочь степей, знавшая каждый уголок столичных кварталов.

Дом.

Женщины бесшумно скользили по ночным улицам. Кьяра вела рукой по стенам домов, взрывала песок носками сапог, принюхивалась к доносящемуся издалека запаху моря. Мимо изредка проходили запозднившиеся работяги и подвыпившие компании моряков, и тогда девушка прятала лицо: в столице ее знали многие.

— Можно было бы остановиться в четырех гостевых домах, но там меня знают. Тут проблема не вы, вас-то никто не приметит, — объясняла она Данике. — Два находятся в северной части города, а мы в южной. Чувствуете запах водорослей? Ветер дует с моря, Львиный залив совсем рядом. Еще один у самого порта, там шумновато, но зато всегда весело, и все же соваться туда нельзя. А вон там — «Холодная юрта», мой любимый. Его держит очаровательная пара: муж степняк, а жена из Таса. У них всегда полно народу, ведь они дают кров на две ночи даже тем, кто не может платить. Хозяйка Анушех говорит, что это ее способ служения Свету. Я бы хотела вас познакомить, но не сегодня. Она знает меня в лицо, а первые дни я предпочла бы не светиться.

— Вряд ли она жива, — тихо сказала Даника.

— Это почему? — возмутилась Кьяра. — Она совсем местная уже, у нас чужаков не гонят и, я уверена, даже во время войны относятся к ним, как к своим. Если бы всех тассцев и иллианцев признали пар-оольскими подельниками, даже тогда! Собственно, мы воюем с Пар-оолом всю мою жизнь, их моряки регулярно прочесывают прибрежные территории, но к перебравшимся пар-оольцам, которых тут тоже полно, настороженное отношение только поначалу. Вам понравятся красноземельцы, вот увидите! Да, в степях закон силы, но люди дружелюбные и не давят тех, кто на них не похож.

— В Нор-Хуре живет много островитян и выходцев с других континентов? — уточнила Даника, давая дорогу всадникам на сонно бредущих лошадях и заинтересованно поднимая голову к свету.

Здесь же вовсю светили фонари — сферы рыжего магического огня на высоких круглых чашах. Чаши эти уходили сияющей цепочкой к самым докам, и в другую сторону, к дому утех «Пристань Оюнчимэг», и вглубь, к главной площади. Кьяре хотелось провести Данику к центру, где построенный когда-то зачарованный фонтан и сейчас выбрасывал вверх столб света — наверно, не привыкшая к артефактам на улицах женщина очень бы впечатлилась, — но на это была еще масса времени.