— Я люблю тебя.
— Нет.
И прежде, чем великий лекарь успел ответить ей, объяснить, Кьяра, не слушая больше, бросилась прочь, оставляя любовь позади.
.
Дэмин Лоани пошел следом, держась на таком расстоянии, чтобы Кьяра не ощущала его. Беречь ее от собственного присутствия казалось извращением, безумием, и все же он оставался невидимым и неслышимым, даже когда Кьяра, наконец, остановилась и по-мужски ударила в стену кулаком — и конечно же, Дэмин не дал ей пораниться, смягчив камень воздухом.
Кьяра недоуменно посмотрела на целые костяшки пальцев, оглянулась, затем упрямо сжала зубы и побежала в сторону крыла наложниц.
32. Кьяра
Когда служанки заплели волосы Лиамеи золотыми нитями, накинули на ее узкие плечи роскошную, подбитую мехом и расшитую металлом мантию и помогли наложнице подняться, Лиамея молчала.
И когда в покои заглянул Вартан, бывшая наложница, а ныне мать единственного наследника императора не заметила его восхищенного взгляда, только вздрогнула от скрипа петель, словно ее укололи.
— Мастер Имессаи велел мне проводить вас, леди Лиамея, — поклонился ей Вартан.
Лиамея медленно кивнула, а потом обернулась к Кьяре. Покрасневшие от слез глаза молили о помощи, о передышке, об отсрочке.
— Вартан, подождите пару минут, — выступила вперед Кьяра. — За дверью. Знаю, не имею права указывать! — махнула она рукой. — Прошу, это важно, вы же знаете, я бы просто так вас гнать не стала. И служанок заберите.
Мужчина покачал седой головой и вздохнул, не споря. Раньше он точно поставил бы Кьяру на место, но сейчас, увидев заплаканную Лиамею, лишь шевельнул губами:
— Жду.
.
— Лиамея, — мягко обратилась она к подруге, как только за главой стражи закрылась дверь. — Ты не хочешь идти?
— Хочу, — как эхо, отозвалась Лиамея. — Я просто не верю, что его там нет. Что его нигде больше нет. Что теперь?
— Теперь все будет хорошо, — успокаивающе погладила подругу по руке Кьяра. — Все правители земель принесут твоему сыну присягу, а ты станешь матерью императора. Никто больше не посмеет обидеть тебя, и Олтар тоже. Вартан защитит тебя.
— Олтар убил бы меня, я знаю, — как во сне проговорила Лиамея, садясь на самый краешек обитой бархатом скамьи и машинально расправляя складки на юбке. — Ему нужно было скрыть, что он обманул меня. А теперь только я и Шен знаем правду. Что мне делать? Я осталась совсем одна.
Когда Кьяра рассказала Лиамее об обрушении принадлежавшей Олтару части дворца, бывшая наложница впала почти что в беспамятство от горя и лишь спустя несколько часов смогла забыться беспокойным сном. Теперь Кьяра с болью смотрела, как Лиамея пыталась не говорить о смерти того, кого так отчаянно любила, и сердце сжималось от жалости.