— Вопреки! — горько рассмеялась Кьяра. — Вот уж спасибо! Какая честь!

Никогда еще Дэмин не видел смешливую и добродушную девушку такой — и никогда еще не ощущал себя столь беспомощным. Он мог бы сейчас успокоить ее сердце, остановить рыдания и даже заставить Кьяру забыть, почему она так разозлилась, но все это было еще более несправедливо по отношению к ней.

— Кьяра, дай мне шанс объяснить, прошу, — отметая искушение подчинить девушку, попытался Дэмин поймать любимую в объятия. Кьяра снова вывернулась, будто он стал ей неприятен. — Была война, в которой погибла моя семья. Я делал то, что делал, но с момента, как узнал тебя, как полюбил тебя…

— Замолчи! Я не хочу тебя видеть! Убирайся!

По-детски утирая слезы ладонями, Кьяра юркнула к двери и распахнула ее с такой силой, что медная ручка с грохотом ударилась о деревянную обивку стены.

— Тебе придется выслушать меня, — пытался успокоить ее Дэмин, уже понимая, как давно знал в глубине души: никакого оправдания нет, и девушка не простит его никогда. — Я люблю тебя. Мы связаны эр-лливи, истинной связью. И не можем просто игнорировать друг друга.

— Я — могу! — набросилась на великого лекаря Кьяра. Она выталкивала его, лупя кулаками и открытыми ладонями по плечам, груди. Дэмин не сопротивлялся, лишь с радостью отметив про себя, что нож девушка не доставала. И лишь когда она попыталась вцепиться в его глаза, мягко сжал запястья и поднял их, удерживая. — Если все так, как ты говоришь, ты не должен был позволить мне… — Она сглотнула. — Влюбиться в тебя! Не имел права! Не должен был разворачивать проклятую нерушимую связь! Если бы хоть на миг подумал обо мне!.. Отпусти!!!

Влюбиться. Кьяра раньше не говорила о своих чувствах, отшучиваясь, и тут призналась — и сколько же горечи было в этом признании!

Пораженный Дэмин разжал пальцы, не ожидавшая этого Кьяра пошатнулась от инерции и чуть не упала — и тут лекарю, наконец, удалось прижать девушку к себе. Она неожиданно затихла и как-то обмякла, словно из нее выкачали весь воздух: поняла, что только что сказала.

Через связь Дэмин ощущал и ее ярость, опалявшую его хуже любого пламени, и боль, рвущую душу. И за ними, в глубине, порыв прижаться к нему, как раньше, ощутить себя под защитой сильных рук, укрытой от всего мира — ненавидимую самой Кьярой слабость.

Уже куда тише, с каким-то отчаянием девушка прошептала:

— Пусти.

Дэмин разжал объятия.

— Раз не хочешь уходить ты, уйду я, — глухо сказала Кьяра, не поднимая на него больше своих теплых глаз. — Оставайся, сколько хочешь. Я покидаю дворец завтра. Если ты все-таки хочешь вылечить меня — лечи. Если нет — прекрасно, я лучше умру, чем и дальше буду видеть твое лицо.