— Ты не одна, — улыбнулась Кьяра. — Вартан рядом, и я тоже. И скоро у тебя будет сын.

— Которого я не знаю, и он меня не знает, — выдохнула Лиамея. — Кьяра, я знаю, я была тебе плохой подругой, но прошу, останься со мной! Не покидай дворец, останься. Будь моей компаньонкой. Я не справлюсь одна.

Оставаться Кьяра не планировала. За Лиамею она больше не боялась: Вартан не дал бы ту в обиду, да и со смертью мастера безопасности ей более ничто не угрожало, теперь впереди Лиамею ждали почет и спокойствие, какой бы мрачной она ни видела пока свою судьбу.

Пусть было эгоистично не поддержать ее сейчас, и все же оказаться как можно дальше от Дэмина казалось Кьяре вопросом жизни и смерти, ее собственной свободы. Она знала, что встретиться с лекарем придется, чуяла его присутствие где-то на краю сознания, далеко — и все же близко, но хотела порвать эту связь раз и навсегда.

Кьяра представляла, как при всех обвинит Дэмина Лоани в том, что он заразил ее опасной болезнью, чтобы контролировать, и как потребует полного излечения. И когда лекарь сделает это, чтобы не упасть в грязь лицом, Кьяра заберет у отца одно из портальных окон, что тот всегда носит с собой, и убежит навстречу Арвану и Гэрэле.

Кьяра ощущала себя трусихой, но мстить она была не готова. Только оставить Дэмина позади, никогда больше не видеть красивого, словно мраморного лица, не слышать мелодичного голоса, не ощущать аромата. Не тянуться к нему всей душой…

— Я не могу, — честно ответила она Лиамее. — Прости.

— Это великий лекарь, — прервала ее бывшая наложница. — Он все равно найдет тебя повсюду. Ты не знаешь, какой он человек.

— Я как раз знаю, — невесело усмехнулась Кьяра. — Именно поэтому мне нужно бежать. Но сегодня я с тобой. Иначе позволила бы напялить на себя это? — Она выразительно показала на тугой рубиновый корсет и многослойную кроваво-алую юбку, поверх которых тянулась расшитая большими серебряными цветами вуаль. — Я не уйду, пока не удостоверюсь, что ты в безопасности.

— Я могу попросить сына приказать Дэмину Лоани не преследовать тебя, — неуверенно сказала Лиамея.

— Не нужно их ссорить, — ответила Кьяра. — Если желаешь сыну добра.

— Да… — Лиамея чуть склонила голову, и вдруг глаза ее зло блеснули: — Ты не этого хочешь, верно? Сама говоришь о мести, но ждешь другого.

Кьяра поняла, что подруга имеет в виду, и за возмущением ощутила злость на ее правоту — и тут же запретила себе об этом думать. Какая разница, что к нему по-прежнему так тянет и хочется встретиться? Это все таинственная связь и неуместная влюбленность, а сама Кьяра не позволит себе поддаться.