— Не притворяйся! — возмутилась Кьяра, и тут Дэмин сделал быстрое движение, и девушка повалилась ему на колени, а с ней посыпались и зубчатые листья со стебля, за который она успела ухватиться. Несмотря на хаотичные попытки освободиться, не дав ей удариться ни о подлокотники, ни о спинку, лекарь прижал Кьяру к себе, так что закончила мысль она уже куда-то ему в плечо: — Я же знаю, что последние полгода ты им крутишь. Да он делает практически все, что ты хочешь!

— Ну что ты, — рассмеялся лекарь ей в волосы, целуя непослушные пряди, которые Кьяра больше не собирала в косы, оставляя распущенными на манер Пурпурных земель. — Попробуй ему сказать что-то такое — и сразу поймешь, как неправа.

— Дэмин! — шутливо ударила его по руке Кьяра. — Может, отец и не признает этого никогда, но я-то вижу, что ты делаешь!

Лекарь поймал ладони Кьяры в свои и медленно, по очереди, поцеловал каждую. Каждое его прикосновение отзывалось в ней чистым удовольствием, словно кто-то разрешил ей, наконец, быть абсолютно счастливой — и легкой, как перо.

— Он плохо правит сам, огонек, — уже серьезнее ответил ее муж. — Слишком много внимания уделяет поиску Юории Карион и Вестера Вертерхарда, слишком много пьет. Он неоправданно жесток даже по моим меркам. И делает лишь то, что хочет. А я создаю эти желания, вот и все.

— Это так просто? — выдохнула Кьяра. — Если я узнаю, что ты и со мной так поступаешь!..

— Конечно, поступаю, иначе в чем же смысл, — коснулся губами ее носа Дэмин, а когда она возмущенно набрала в грудь воздуха, чтобы возразить, вдруг накрыл ее губы своими, словно поглощая пыл степнячки. И объятия его стали крепче, что дало напряженной Кьяре возможность расслабиться и опереться на сильные руки. — Подло создаю вокруг тебя то, что тебе понравится, предательски манипулирую чувством твоего удовольствия… — Его ладонь невесомо скользнула по спине, отчего Кьяра подалась назад, не желая разрывать контакта. — И желания, — закончил Дэмин шепотом, отозвавшимся в ней теплой вибрацией.

Она обхватила мужа за пояс, кладя щеку на белый шелк волос. Какое же потрясающее, невероятное, горячее счастье — вот так сворачиваться в его руках, жаться к нему, через связь ощущать, как под ее прикосновениями разве что не плавится его чувствительная кожа. И любовь… и его, и ее, общая, усиленная до боли, наполняющая каждый момент.

— Это ты его надоумил, — выдохнула Кьяра, закрывая глаза.

Где-то вверху, в эвкалиптах, пели птицы. Солнце пробивалось сквозь полог плюща и щекотало нос.

— Лишь обратил его внимание на очевидное. Злишься? — нежно спросил Дэмин, убрав локон Кьяры за ухо. Та только помотала головой. — Я рад. Подумал, тебе стоит напомнить, какой я незаменимый и идеальный муж, чтобы ты решилась это признать.