Среди опостылевших Дэмину до зубной боли, причесанных волосок к волоску и степенно и изящно выхаживающих по коридорам дворца наложниц Кьяра выглядела настоящей белой вороной.

Девчонка замечала, что, леча ее каждый вечер, лекарь заодно сращивает эти небольшие ранки, растворяет синяки? Она благодарила, выдавливая из себя улыбку, каждый раз шутила: «Как заново родилась!», осведомлялась о поручениях на завтра и убегала, стараясь дольше не раздражать лекаря своим присутствием, не видя, что раздражения давно не было и в помине.

Кьяра Теренер принадлежала словно другому миру, где не было войны, где не приходилось договариваться с напавшим на Империю Пар-оолом о неприкосновенности Пурпурных земель и оберегать своих рассыпанных по всей Империи и, как оказалось, таких хрупких союзников, где ветхий как истлевшая на солнце бумага старик не хрипел рядом, умоляя Дэмина помочь, где в мотивах окружающих не нужно было искать двойное и тройное дно, где люди не лебезили и не умоляли со слезами на глазах спасти жизнь им и их близким.

И эта искорка легкости, мимолетно вспыхивавшая каждый вечер, зачаровывала Дэмина все больше.

.

— И еще сегодня госпоже пришло важное письмо, — краснея, завершила Двинка свой рассказ. Глаза ее дрожали, как у напуганного кролика. — Госпожа была так рада, но потом прочитала его и расплакалась. Я… — Тут девушка подняла на Дэмина полные вины глаза. — Я раньше не видела ее плачущей. Она все время смеется. Даже когда наложница Ассая испортила ее любимую одежду, госпожа Кьяра не плакала, а сказала, что Ассая точно павлин щиплет другим перышки, ведь как любая курица считает именно их самой большой ценностью. А тут слезы. Я спросила, что с ней, а она так вздохнула тяжко и сказала, что ничего неожиданного. Письмо госпожа спрятала, я его не видела.

Дэмин представил себе плачущую девчонку, и отчего-то этот образ кольнул его сердце. Кьяре, наверно, совсем не шли слезы.

Дэмин чуть наклонился к замершей Двинке, пытаясь понять, не скрывает ли она чего-то. Неужели Теренер мертв? Но тогда об этом знал бы император, а значит, знал бы и Дэмин.

— Когда это было?

— Четверть часа назад, — ответила Двинка, теребя передник. — Великий лекарь, можно я пойду к госпоже? Мне хотелось бы ее как-то утешить. Она ведь здесь совсем одна, понимаете? Никогда не жалуется, но ей же плохо, — чуть слышно закончила служанка.

— Иди. И позови ее сюда немедленно, — распорядился Дэмин, вставая и подходя к окну.

Девушка быстро поклонилась и послушно юркнула за дверь.

* * *

Обычно Кьяра не слишком пряталась, словно и не пыталась быть осторожной. Она открывала дверь энергично и закрывала со стуком, шаги ее были по-мужски уверенными, и, если честно, девушка часто была довольно неловкой. Широкие брюки, к которым она привыкла не сразу, и длинная накидка иногда даже цепляли мебель.