— Вот и хорошо, вот и славно, — облегченно вздохнул патриарх. Он аккуратно поправил плед. — Ну а теперь прошу нас великодушно извинить, Володя. Нам с Самсоном пора идти. После всего увиденного в Кремле и услышанного здесь нам обоим есть о чём очень крепко поговорить и подумать наедине.

Они вежливо распрощались с нами и покинули люкс.

Едва за ними закрылась массивная входная дверь, в гостиной снова воцарилась тишина. Василий медленно поднялся со своего кресла, заложил руки за спину и принялся молча, сосредоточенно мерить шагами комнату от одной стены к другой. Наконец он резко остановился, повернулся ко мне корпусом и в упор спросил:

— Ну и когда, товарищ Ворон, ты лично мне собирался весь этот грандиозный план с арендой немецкого катка и советскими болельщиками рассказать?

— Вась, честно? Да это всё только недавно в моей голове окончательно сложилось в единую, логичную картину, — я устало откинулся на спинку кресла. — Вот я и выдал сейчас в Кремле всё на ура, на одном дыхании. Я ведь даже с Иосифом Виссарионовичем на эту тему еще не разговаривал, когда мы ночью сидели. А там, между прочим, к нему есть ещё одна очень серьёзная, стратегическая просьба.

Генерал ВВС удивленно вскинул брови:

— Только не говори мне, наглец, что ты всерьёз хочешь заставить Самого приехать туда, в Западную Германию, на чемпионат?

— Ещё как хочу, Василий! — я азартно прищурился. — Но не просто официально приехать с государственным визитом под завывание сирен. Я хочу, чтобы он прибыл туда без всякого чиновного официоза, без раутов и помпезных встреч на самом высшем международном уровне. Чтобы Хозяин приехал в Европу как простой советский человек, искренне болеющий на трибуне за своих сограждан. Представляешь, какой это будет удар по капстранам?

Василий Иосифович на секунду онемел от такой фантастической наглости, а затем громко, раскатисто хохотнул на весь номер:

— Да-а… Прав был вчера Отец, когда в глаза называл тебя чистокровным наглецом! Ох, как прав!

— Василий, я ведь хочу, чтобы туда не только он один инкогнито приехал, — жёстко продолжил я, гнув свою линию. — Нужно, чтобы и Лаврентий Павлович, и другие ключевые лица Политбюро тоже там на трибунах отметились. Но строго как обычные люди, как рядовые любители спорта, а не как грозные официальные лица из Кремля. Мы перевернём их представление о Советском Союзе.

Сталин-младший посерьёзнел, поправил портупею и веско кивнул:

— Что ж… Логика бешеная, признаю. Я сегодня вечером как раз буду у Отца на Ближней даче, лично обо всём доложу и покажу смонтированные плёнки. Так что давай, готовься, Ворон. Чувствует моё сердце — он тебя завтра снова к себе вызовет на ковёр. Ладно, отдыхай пока, набирайся сил. Завтра с утра эти наши новые старички-профессора тебе на катке точно прохода не дадут, замучают вопросами!