Выждав короткую паузу, пока по гостинице люкса ещё плыло эхо финального аккорда, я снова мягко ударил по струнам. Мой голос зазвучал чуть тише, глубже, ведя за собой третью, заключительную балладу этого вечера:

— Под крики «Браво!» и в потоках света

Мы снова выезжаем на поклон,

А мягкие игрушки и букеты

Уже летят на лёд со всех сторон.

Пускай чуть-чуть не удалось вращенье,

В дорожке был едва заметный сбой —

И сладостное это ощущенье

Восторга и победы над собой…

На припеве гитара зазвучала объёмно, раскатисто, заставляя хрустальные подвески на старой люстре едва заметно вибрировать в тон летящей мелодии:

— Вместе с нами как будто поёт

Под коньками искрящийся лёд,

Околдованы мы навсегда

Волшебством серебристого льда.

Пусть за годом проносится год —

Навсегда взял нас в плен этот лёд,

Нам нельзя позабыть никогда

Волшебство серебристого льда…

Мужчины слушали замерев, ловя каждое слово. Строчки про трибуны мировых стадионов заставили Василия Сталина азартно сжать кулаки, а я уже переходил к самому тяжёлому, истинно тренерскому куплету, который выдавал во мне человека, знающего изнанку больших побед:

— Мы подражали с юности кумирам

И восхищались сложностью программ,

Теперь на многих стадионах мира

Трибуны дружно рукоплещут нам.

Секрет победы знали мы заранье,

А в общем, это вовсе не секрет:

Мы влюблены в фигурное катанье —

Красивей спорта не было и нет!..

Как же лёгок полёт, и не каждый поймёт,

Сколько слёз в нём и сколько труда!

Нашей нет в том вины, мы давно влюблены

В волшебство серебристого льда!..

Но отпускать меня из-за гитары никто не собирался. Заметив, как у мужчин отчаянно блеснули глаза, я ухмыльнулся про себя: «Ну что же, раз пошла такая ледовая жара — теперь пора выкатывать и тяжёлую артиллерию от Олега Газманова! Добавим нашей встрече настоящего спортивного драйва».

Я резко сменил меланхоличный перебор на жесткий, чеканящий и упругий маршевый бой. Гитара в моих руках отозвалась сочным, вибрирующим звуком, и я запел во весь голос, заставляя хрустальные подвески на старой люстре мелко дрожать:

— Вот ты выходишь на лёд

И отражаешься в нём,

И твоё сердце поёт,

А лёд пылает огнём.

Сливаясь, пары летят,

И притяжения нет,

И их скользящий полёт —

Всегда вперёд и на свет!

На припеве мой подростковый, ломающийся вокал налился такой яростной, мужской хрипотой, что Василий Сталин непроизвольно подался вперёд, сжав кулаки:

— Лёд и пламя, страсть и слёзы,

Каждый раз — шипы и розы.

Звон коньков нам будет сниться,

Пусть всё это вечно длится!

Лёд и пламя, свет софитов,

Чемпионы не забыты,

Ждёт нас самый трудный бой —