Григорий Мкртичян со своего места восторженно закивал:

— Да! И вот в этот самый момент, когда наши вояки уже готовы были Володьку качать, к сцене бочком протискивается изысканный такой мужчина — как позже выяснилось, атташе французского посольства. Вежливо так, с поклоном просит спеть что-нибудь красивое для его юной дочки. И на что этот… э-э-э… неугомонный человек, к нашему полнейшему изумлению, на чистейшем, безупречном французском языке отвечает дипломату, что с огромным удовольствием исполнит для его семьи несколько вещей! Причём, чтобы наши не скучали, он сам же со сцены синхронно переводил куплеты на русский. Выдал им с ходу одну лирическую вещь — и всё, тушите свет. Все французы, что были в зале, повскакали со своих мест и с открытыми ртами облепили сцену, восторженно глядя на четырнадцатилетнего пацана.

Мкртичян глотнул «Столичной» и заговорщицки понизил голос:

— Затем Влад вежливо попросил у иностранцев прощения и объявил в микрофон, что сейчас он рискнёт исполнить две очень сложные композиции. Первая — знаменитый крик души «S.O.S. d'un terrien en détresse», а вторая — грандиозная вещь, написанная им после глубокого прочтения романа Виктора Гюго «Собор Парижской Богоматери». И так скромно добавляет, мол, поскольку я певец не профессиональный, прошу в меня заранее тухлыми помидорами не бросаться. Для первой вещи, мол, нужен сумасшедший вокальный диапазон, а во второй — песня «Belle» изначально написана аж на три разных мужских голоса, поэтому для советских соотечественников в зале партия Квазимодо, Фролло и Феба будет исполнена в том числе и на русском языке. Мы за столиком тихо посмеивались… пока этот чертяка не запел.

В гостиной люкса воцарилась глухая, похмельная тишина. Мужчины вспомнили вчерашнее и невольно замерли.

— И что? — Власик заворожённо подался вперёд. — Вытянул парень три голоса?

— Да не то слово, Николай Сидорович! — Бобров веско хлопнул ладонью по столу. — Когда он запел этот «S.O.S.» на разрыв аорты, французы просто онемели. Стояли заворожённые, бледные, глядя на этого читинского шамана как на инопланетянина. А уж когда Володька перешёл к «Belle» и начал безупречно переключаться с французского на русский, меняя тембр от хриплого баса до высокого тенора… Боже мой, их там у сцены буквально трясло от восторга! После финального аккорда французы его на руках готовы были по ресторану носить, кричали на весь зал, что это величайший шедевр мировой музыки. А Влад, ничуть не смутившись, галантно уточнил у дипломата имя его дочки и выдал персонально для неё умопомрачительную, чувственную балладу «Эммануэль». Спасли его от окончательного плена французской делегации только сидевшие у окна итальянцы, которые шумно вмешались и принялись умолять спеть что-нибудь уже для их солнечной Италии…