Весь оставшийся день до глубокого вечера без остатка прошёл на закрытом льду Марьиной Рощи. Сменяли друг друга дорожками и каскадами изнурённые фигуристы, с грохотом врезались в борта хоккеисты ВВС и ЦДСА, обкатывая новые канадские клюшки и анатомические щитки, — и только один я непрерывно оставался у бортика. Мои ноги гудели, а внутренний раскалённый мотор приходилось поддерживать на плаву, поглощая одну чашку горячего крепкого чая за другой. Дядя Серёжа едва успевал подтаскивать свежие чайники.

Сегодня я выступал исключительно в роли строгого, придирчивого тренера и главного хореографа сборной. Сам на лёд лишний раз старался не соваться и даже простейшие двойные прыжки не крутил — как ни крути, а бурная коньячно-икорная ночь в компании маршала Будённого и Екатерины Фурцевой, которая напрочь забыла про комсомольскую совесть и до утра пела с нами песни, не прошла для молодого четырнадцатилетнего организма бесследно. Тело упрямо требовало тишины и покоя, но драгоценное время утекало сквозь пальцы, словно вода.

Нам нужно было кровь из носу успеть всё. На календаре стремительно догорал декабрь пятьдесят второго. Чемпионат Европы по фигурному катанию в Дортмунде стартует уже двадцать второго января, а сразу за ним, восьмого февраля, открывается мировой чемпионат. До вылета в Германию оставалось немногим больше месяца. Месяц на то, чтобы довести до абсолютного, автоматического идеала революционную тактику четырёх хоккейных звеньев Боброва, вкатать космическую «спираль смерти» Белоусовой и заставить советскую профессуру поверить в неизбежность нашей победы. Предстояло проделать титанический, сумасшедший объём работы.

Поздний вечер, как я и ожидал, встретил меня на загородной Ближней даче.

Под откровенно ехидными, лукавыми взглядами Иосифа Виссарионовича и Лаврентия Павловича мне пришлось повторно, стоя посреди кабинета, выслушать подробнейший, до малейших деталей доклад Николая Власика о моем вчерашнем триумфальном «завоевании сердец» столичной публики. По мере того как начальник охраны зачитывал рапорты оперативников, усы Сталина одобрительно подрагивали.

Едва Власик закрыл папку, слово взял Берия. Он поправил дужку пенсне, раскрыл свои секретные сводки МГБ и веско произнёс:

— К официальным результатам вчерашнего ресторанного выступления, Коба. На данный момент сразу от шести иностранных посольств к нам по неофициальным каналам поступили срочные запросы о возможности устроить масштабные мировые гастроли этому юному читинскому дарованию. Дипломатические миссии США, Франции и Великобритании настоятельно просят продать им экспортные права на прозвучавшие музыкальные произведения. А французы… Французы через своего атташе по культуре буквально требуют предоставить им партитуры мюзикла «Собор Парижской Богоматери», заявляя, что это шедевр планетарного уровня.