Я не выдержал и быстро, по-тренерски нагло вклинился в образовавшуюся номенклатурную паузу:

— Ну? Я же вам ещё раньше говорил, Лаврентий Павлович, что все они там на Западе будут в полнейшем, абсолютном восторге! Бизнес-план работает.

Сталин от такой запредельной мальчишеской дерзости с удовольствием хмыкнул в кулак, всем своим видом показывая: ну что ещё от этого несносного забайкальского наглеца прикажете ждать?

Берия недовольно скривился, но спорить не стал, а лишь продолжил докладывать:

— Вся наша московская культурная элита из Союза композиторов сейчас стоит на ушах. Все министерства шлют запросы, хотят во что бы то ни стало разыскать этого таинственного пионера-самородка. Огромное счастье, что никто из дежурных администраторов ресторана не ожидал подобного фурора, поэтому все звуковые магнитные записи из аппаратной нами были незамедлительно изъяты и засекречены. А то среди министерских чинов уже нашлись ушлые желающие прихватить плёнки себе. Но международный шум в кулуарах стоит знатный! Этого поющего мальчишку ищут абсолютно все — и наши ведомства, и не наши разведки. Особенно американцы с англичанами из кожи вон лезут, землю носом роют. Французы из-за своей природной неторопливости немного отстают, но тоже активно подключили агентуру. Ну, а испанцы — те и вовсе официально требуют немедленно начать гастроли Ворона у них в Мадриде.

Иосиф Виссарионович довольно кивнул, выбил пепел из трубки и веско подвёл окончательный итог этого сумасшедшего дня:

— Что ж, товарищи… Ситуация ясная. Владимир, с этой самой минуты ты временно поживёшь у меня здесь, на Ближней даче. Под надёжным присмотром Сидоровича. Тут тебе всё-таки намного спокойней будет тренироваться, никакие иностранные шпионы и назойливые репортёры из «Правды» сюда не пролезут. Хотя… — Сталин хитро прищурился, и его усы дрогнули в лукавой усмешке, — Светка моя, чувствует моё сердце, тебя и здесь теперь из-под земли достанет, чтобы ты её подружкам на бис про юбочку из плюша на рояле сбацал.

Я от такого неожиданного бытового прогноза Председателя Совмина лишь недоуменно и испуганно уставился на него, прикинув масштабы грядущего девичьего паломничества на секретный объект МГБ.

Заметив моё ошарашенное лицо, Сталин первый не выдержал и залился искренним, хрипловатым смехом. Лаврентий Павлович и Власик тут же дружно и весело его поддержали. Напряжение окончательно спало. Великий Дортмундской гамбит переходил в стадию строгой, закрытой подготовки.

Я продолжал абсолютно непонимающе, с самым кислым похмельным видом смотреть на эту веселящуюся троицу.