После этих веских слов Лаврентия Павловича в кабинете на несколько минут повисла звенящая, глубокая тишина.

Иосиф Виссарионович молча, с лёгким прищуром внимательно посмотрел на младшего сына, затем на Берию и, наконец, на замершего у дверей Власика. Он проницательным взглядом отметил, что каждый из этой троицы крепко держит в руках увесистый кожаный портфель. Приподняв одну седую бровь, Вождь народов вопросительно, плавным движением руки обвёл их номенклатурную ношу: ну-ка, показывайте, с какими планами прилетели.

Троица заговорщиков из будущего переглянулась между собой. Лаврентий Павлович Берия, согласно и решительно кивнув своим соратникам, сделал шаг вперёд и посмотрел прямо в тёмные, мудрые глаза Сталина. Великий ледовый и политический гамбит вступал в свою завершающую, самую опасную фазу.

Василий Иосифович бережно положил свой увесистый портфель на сукно стола, а Лаврентий Павлович тихо, со сдавленным волнением произнёс:

— Это наш читинский обормот… Он каждому из нас преподнёс по бесценному подарку перед тем, как окончательно уйти спать. Позавчера под утро пел он нам, пел, а потом вдруг резко замолчал, встал и ушёл к себе в спальню. Мы сперва даже не поняли, что произошло, думали — всё, сломался малец от коньяка. А он через несколько минут возвращается в гостиную, держит в руках эти три кожаных портфеля, молча раздаёт их нам и заявляет: «Это специально для вас троих, мужики. Подарки из будущего по ночам писал, пока вы коньяк глушили. Здесь важные наброски, схемы и аналитика. Будут вопросы — потом спросите, на что сумею, на то отвечу. Всё, я спать». Развернулся и ушёл к себе на боковую.

— Не томи, Лаврентий, — Сталин подался вперёд, и его трубка замерла в воздухе. — Что конкретно в твоём портфеле? Что там?

— Иосиф… — Берия судорожно сглотнул, и его пальцы заметно задрожали, расстёгивая замок. — У меня здесь несколько подробнейших списков. Во-первых, поимённый перечень всех ключевых шпионов, перебежчиков и предателей государства вплоть до одна тысяча девятьсот девяносто пятого года включительно! С точным указанием ведомств, дат, должностей и того, что именно и когда они совершили против Родины. Во-вторых, здесь есть отдельный список особо опасных серийных преступников — Володя назвал их «маньяками», подробно расписал, где, кого и как они годами безнаказанно уничтожали… Но даже не это, Коба! Этот сукин сын…

На несколько секунд Лаврентий Павлович замолчал, пытаясь перевести дыхание и хоть немного успокоить бешено колотящееся сердце. Вытерев платком выступивший на лбу пот, он глухо, свинцово-веско продолжил: