— Стас, Нина, плавнее заход на параллельный аксель! — зычно командовал я, заставляя Жука и Букашеву в сотый раз закладывать дугу. — Движение должно быть лёгким, как само дыхание зимы! Люда, Олег, в вашей финальной поддержке под «Титаник» нужно больше грации. Ты, Олежка, должен держать Белоусову так, словно она невесомо несётся по штормовому ветру!

Поначалу на наших утренних занятиях огромный зал дворца почти полностью пустовал. Лишь несколько скромно одетых рабочих с соседнего машиностроительного завода, заглянувших погреться в перерыв, пожилая супружеская пара бюргерского вида да кутающаяся в платок мать с маленьким испуганным ребёнком. Все они смотрели на советский лёд с глубоким, затаённым недоверием. Слишком жива ещё была память о войне.

Но стоило мне самому набрать скорость и выкатиться в центр площадки, как всё изменилось в один миг. Наша записанная на плёнку музыка будущего взревела из мощных динамиков. Я исполнял свою коронную, ювелирно перенесённую из двадцать первого века короткую программу «Зима». Это была не просто демонстрация техники — на льду разворачивалась яростная, экспрессивная драма. Борьба человека со слепой ревущей метелью, предельная стойкость, триумф воли и торжество духа — каждое моё микродвижение, каждый взлёт в воздух на тройной прыжок рассказывали зрителям осязаемую историю.

В финале композиции я резко замер у самого бортика, широко раскинув руки под затихающий скрипичный аккорд. И трибуны «Вестфаленхалле», сначала испуганно молчавшие, буквально взорвались первыми — пока ещё несмелыми, но искренними аплодисментами. Оцепенение было сокрушено.

— Er kämpft mit dem Winter! (Он сражается с зимой!) — восхищённо прошептал маленький немецкий мальчик, во все глаза глядя на меня снизу вверх.

— Es ist wie одна Geschichte… (Это словно целая история…) — потрясёно кивнула его мать, непроизвольно прижимая ладонь к груди.

Слухи о происходящем в ледовом дворце со скоростью лесного пожара разлетались по всему заснеженному Дортмунду. Горожане в пивных и на остановках взахлёб делились новостями:

— Вы только представьте: они там не просто катаются под музыку — они на льду рассказывают живые истории!

— А музыка? Музыка у этих русских вообще такая, какой мы в Европе никогда не слышали! Космические ритмы!

— Да бог с ней, с музыкой! Там в буфете, на этих «Днях СССР», обычных людей кормят потрясающе вкусными русскими пирогами с пылу с жару! И наливают настоящий чай из огромных медных самоваров!

План «мягкой силы», разработанный на Ближней даче, бил без промаха. Хваткий Алексей из Внешторга развернул павильоны так, что немцы валом повалили на трибуны, исправно наполняя советскую казну дефицитной западной валютой.