Следом за ней Лариса Новожилова и Тамара Братусь продемонстрировали такие затяжные, сумасшедшие по скорости вращения с мгновенной, агрессивной сменой позиций, что у бюргеров и спортсменов на трибунах натурально зарябило в глазах. Советские фигуристки умудрялись безупречно принять три совершенно разные, анатомически сложные позы за одно-единственное вращение, сохраняя при этом идеальную, хрустальную центровку на лезвии. Лёд вокруг них буквально кипел, а сами они походили на ввинченный в ледяную плоть стальной, идеально сбалансированный волчок!
Следом под тягучие, чувственные джазовые аккорды баллады «My Funny Valentine» в самый центр притихшей арены уверенно выкатились Нина Букашева и Стас Жук. Их невероятные, новаторские поддержки, во время которых Стас мощным толчком выбрасывал партнёршу вверх, и Нина буквально зависала в воздухе на его вытянутых руках на несколько долгих секунд, заставили Хельгу испуганно схватиться за сердце и судорожно выдохнуть. Это выглядело так, словно советская пара полностью преодолела законы земной гравитации и безраздельно властвовала над пространством манежа.
Завершали этот тотальный ледовый разгром Людмила Белоусова и Олег Протопопов. Под пронзительные, завораживающие звуки мелодии Селин Дион они принялись крутить сложнейшие, филигранные дорожки шагов с резкими, ломаными сменами направлений, невероятно глубокими рёберными скольжениями и неожиданными, драматичными остановками. Лезвия их коньков хищно и ритмично резали лёд, выписывая безупречные узоры. Каждый элемент этой фантастической программы идеально, снайперски, до сотой доли секунды подчёркивал сложный ритм музыки грядущего века. Это было уже не просто катание — это была чистая, концентрированная экспрессия.
Немецкие фигуристы сидели бледные как мел, словно громом поражённые, и судорожно, до побелевших суставов вцеплялись пальцами в деревянный бортик. Смеяться и подшучивать над «русскими медведями» больше никто не собирался. Напыщенный, сытый буржуазный ледовый мир рушился и рассыпался в прах прямо на их глазах, не оставив от прежней спеси и следа.
Но если сложнейшая, недостижимая физика прыжков Лихаревой и сумасшедших вращений Братусь повергла холёных немецких мастеров в глубокое, беспросветное уныние, то наше парадное облачение и техническая экипировка вызвали у них самый настоящий, суеверный шок. Они-то ожидали увидеть нелепых провинциалов в растянутых рейтузах, но реальность наотмашь ударила их по самолюбию. Тот самый хитрый директор закрытого ведомственного ателье ВВС Московского военного округа не зря ночами выторговывал у меня лекала и секретные эскизы из будущего: советские столичные портнихи превзошли сами себя, сотворив настоящее чудо швейного искусства.