— Посмотри… Ты только посмотри на геометрию их коньков! — мертвенно-тихим, сорванным голосом выдавил Герман, дрожащими руками протирая очки и снова близоруко утыкаясь в лед. — Sie sehen anders aus, als alles, was ich je gesehen habe… (Они выглядят совершенно иначе, чем всё, что я когда-либо видел в своей жизни. Это какой-то запредельный, недосягаемый уровень инженерии!)

— И ткани… Эти потрясающие, невозможные ткани… — эхом добавила напрочь раздавленная Хельга, не сводя заворожённого, почти безумного взгляда с летящего подола платья Тани Лихаревой. — Wie funktionieren diese Stoffe?.. (Как вообще работают эти материалы? Откуда у русских такие технологии? Из каких лабораторий?)

Немецкая спортивная элита сидела на трибуне «Вестфаленхалле» в полном оцепенении, внезапно осознав простую, холодную и страшную вещь: через две недели на этом самом льду их ждёт вовсе не честное спортивное состязание равных соперников, а показательная, безжалостная международная казнь. И пощады от этих загадочных русских ждать не стоит.

Покинув ледовый дворец в полном ментальном смятении и душевном разладе, немецкие фигуристы торопливо, словно спасаясь от погони, собрались в небольшом уютном кнайпе неподалёку от арены. В полумраке кофейни, под негромкий звон фарфора и густой запах свежемолотых зёрен, они сидели за угловым столиком, забившись в самый дальний угол. Спортсмены молчаливо и отрешённо глядели в свои кружки с горячим кофе, тяжело, со скрипом переваривая и осмысливая увиденное на советской раскатке. Спесивое высокомерие испарилось, оставив лишь гнетущую пустоту.

— Я до сих пор не могу, просто физически не могу в это поверить, — наконец глухо произнёс Фреймут, нарушая затянувшуюся, звенящую тишину и не поднимая глаз от стола. — Мы ведь шли туда толпой с одной-единственной целью — от души поглумиться и посмеяться. А в итоге увидели настоящее, научно и технически необъяснимое чудо.

— Да, — согласно кивнул Герман, мерно и нервно помешивая ложечкой сахар, которая громко звякала о края чашки. — Мы наивно думали, что застанем какое-то неуклюжее, примитивное ползание по льду в мешковатых трико, а вместо этого… Боже мой, это же чистый, абсолютно недосягаемый для нас высший пилотаж! Эти русские не просто скользят, они буквально летают по арене, полностью игнорируя законы гравитации.

Тут в разговор эмоционально и горячо вступила Гунди, самая молодая и амбициозная из немецких одиночниц, чьи глаза до сих пор лихорадочно блестели от пережитого шока:

— Лично я теперь не пропущу ни одного божьего дня их открытых тренировок! — решительно и твёрдо заявила она, стукнув ладонью по деревянной столешнице. — Буду приходить на этот каток каждое утро к восьми часам, как швейцарские часы. Буду стоять у бортика, смотреть, впитывать, запоминать и разбирать на мельчайшие составляющие каждый их элемент. Я просто обязана понять саму суть, саму скрытую физику этой фантастической, пугающей советской школы!