Она сделала короткую паузу, перевела дыхание и обвела серьёзным, повзрослевшим взглядом притихших товарищей.

— Знаете… Когда мы шли туда, мы ведь глупо шутили, высокомерно смеялись, вовсю представляли, как станем травить в раздевалках циничные анекдоты про этих «диких русских неумех». Но сейчас мне искренне, до глубины души стыдно перед самой собой. Я понимаю, как катастрофически сильно мы ошибались, ослеплённые собственной гордыней. То, что мы сегодня увидели — это не унижение для нас. Это великое, сокрушительное откровение. Завтра я своего личного тренера сюда силком, за шиворот притащу! Пусть тоже посмотрит своими глазами, отбросив весь этот бред из газет. Пусть поймёт наконец, куда на самом деле на бешеной скорости движется мировой спорт. Мы не имеем права оставаться в прошлом, как допотопные динозавры. Нам нужно учиться у них, перенимать всё самое лучшее, каждую деталь!

Хельга подняла на парней свои огромные, заворожённые глаза и решительно придвинула к себе стопку бумажных салфеток:

— Давайте прямо сейчас, пока свежи воспоминания, запишем вообще всё, что успели разглядеть через бортик. Каждый их шаг, каждый каскад, каждую техническую деталь коньков, форму ботинка, линии костюмов. Это станет нашей новой дорожной картой на весь следующий сезон, если мы вообще хотим чего-то добиться на льду.

Фреймут тяжело вздохнул, откинувшись на спинку стула, но затем искренне, пусть и немного грустно улыбнулся:

— Признаюсь перед всеми вами — я был в корне, абсолютно не прав. Мы наивно и глупо считали, что знаем о фигурном катании абсолютно всё, достигнув вершины. А оказалось, что мы только-только стоим у подножия и начинаем познавать его по-настоящему. И знаете что? Я чертовски рад, что эти «дикие русские» устроили нам эту порку сегодня. Теперь я хотя бы знаю, к какому недостижимому идеалу нам всем нужно стремиться.

А в это время на дортмундском льду продолжала разворачиваться истинная, завораживающая магия советских выступлений, капля за каплей, неумолимо растапливая тяжёлый послевоенный лёд в сердцах простых немцев. Тренировочная раскатка плавно перетекла в полноценный демонстрационный показ, и трибуны «Вестфаленхалле», уставшие от серости и разрухи, жадно впитывали каждый миг этого чуда.

В самый центр огромной арены в своих роскошных, фантастически переливающихся костюмах плавно и величественно выкатились Людмила Белоусова и Олег Протопопов. Щёлкнуло реле, включилась запись, и над замершими, притихшими трибунами полетела щемящая, хрустальная и величественная баллада Селин Дион «My Heart Will Go On». Люда и Олег скользили по безупречному ледовому зеркалу настолько плавно, синхронно и пластично, что ошеломлённым зрителям казалось, будто они вообще не касаются твёрдой поверхности, а невесомо, вопреки всем законам физики, парят в морозном воздухе. Их дорожка шагов была соткана из чистой нежности, а спирали казались бесконечными.