Когда музыка далёкого грядущего века наконец оборвалась на высокой трагической ноте, а я замер в финальной позе, огромный дортмундский зал целую секунду пребывал в состоянии гробового, парализованного шока. Люди просто не могли дышать от увиденного. А затем трибуны «Вестфаленхалле» буквально рухнули от оглушительных, громоподобных оваций, шквалом покатившихся под купол арены. Ошеломлённые немцы толпами повскакали со своих деревянных мест, неистово аплодируя советскому мастеру.
— Das ist Liebe und Schmerz, verstanden ohne Worte!.. (Это же чистая любовь и чистая боль, понятные абсолютно без всяких слов!.. Это гениально!) — со слезами на глазах восхищённо воскликнула стоявшая в первом ряду местная школьная учительница Марта, неистово, до красноты отбивая ладони.
Дортмунд был взят без единого выстрела. Новейшее советское искусство, передовые технологии и выверенная до мелочей тактика «мягкой силы» Володи Ворона триумфально, с треском ломали остатки мифического «железного занавеса» прямо на глазах у напрочь ошарашенной, растерянной Европы.
А сразу после завершения ледового смотра в холле дворца началось то самое удивительное, грандиозное и продуманное действо, ради которого наше ведомство ВВС МВО и Министерство культуры штурмовали оборонные заводы, закрытые ведомственные ателье и студии звукозаписи. На огромную, наспех, но добротно смонтированную сцену вышли передовые советские музыканты. Над притихшим Дортмундом громом покатился масштабный эстрадный концерт, продлившийся более двух часов. В холле яблоку негде было упасть: гул сотен голосов смешивался с чистыми звуками инструментальных оркестров.
Зазвучали те самые невероятные, отобранные из моей тетради грядущего века мелодии, которые буквально поразили искушённых, привыкших к классике европейских зрителей своей сумасшедшей новизной, бешеной современной энергетикой и пронзительной глубиной текстов. Наш хваткий замминистра Алексей из Внешторга, наблюдая за этим безумием из-за кулис, сиял как начищенный тульский самовар. Иностранцы в полнейшем, экстатическом восторге штурмовали торговые павильоны, сметали с прилавков сувениры, расписные матрёшки, яркие плакаты нашей ледовой сборной и безропотно, с улыбками выкладывали чистую, дефицитную западную валюту за право просто прикоснуться к этой культурной революции. Кассы трещали от хрустящих дойчмарок и американских долларов.
Весь этот долгий, насыщенный до предела день наши фигуристы — Люда, Олег, Стас, Нина, Таня, Тамара и Лариса — провели на ногах, уставшие, но невероятно счастливые. Они без устали общались с нахлынувшей толпой прессы, давали короткие хлёсткие интервью зарубежным радиостанциям и часами раздавали автографы на шикарных глянцевых карточках, которые Алексей предусмотрительно напечатал огромным тиражом. Шаг за шагом, улыбка за улыбкой, они завоёвывали умы простых, уставших от политической пропаганды немцев. Тщательно выстраиваемый западными газетами образ угрюмого, серого и закрытого колючей проволокой СССР рассыпался в прах под хрустальный, чистый звон советских коньков и ураганные, свободные ритмы нашей новой эстрады.