— Wie ein echter weißer Schwan!.. (Как настоящий белый лебедь!..) — в благоговейном восторге, со слезами на глазах прошептала на верхнем ярусе трибуны старая фрау Мюллер, дрожащей рукой прижимая кружевной платок к губам.

Сразу после окончания этого пронзительного, бьющего прямо в сердце номера на стадионе воцарилась секундная, оглушительная тишина, сменившаяся шквалом аплодисментов. И тут маленький немецкий мальчик из первого ряда не выдержал: обуреваемый эмоциями, он ловко перемахнул через невысокий деревянный бортик и подбежал прямо к замершему в финальной позе Олегу Протопопову, несмело трогая его за сверкающий, расшитый космическими кристаллами рукав куртки.

— Können Sie mir zeigen, wie man so schwebt?.. (Господин спортсмен, а вы можете показать мне, как у вас получается так невероятно парить над льдом?) — снизу вверх глядя на советского мастера, прерывистым от волнения голосом спросил ребёнок.

— Alles beginnt mit Balance, mein Junge… (Всё в этой жизни начинается с правильного равновесия, малыш,) — тепло и искренне улыбнулся ему Олег, бережно приобняв мальчишку за худенькие плечи и мягко направляя обратно к испуганно ахнувшей матери.

Затем настал черёд сольного проката стремительной Тани Лихаревой. Её летящий, ураганный «Вальс надежды» под задорные и одновременно пронзительные, берущие за душу аккорды «Трёх белых коней» заставил сидевшую в глухом углу сектора пожилую фрау Шмидт судорожно вытереть набежавшую слезу. Эта безумная скорость и девичья лёгкость пробили брешь в её памяти.

— So habe ich es als junges Mädchen getanzt… (О боже, точно так же и я когда-то легко и беззаботно танцевала в своей далёкой, счастливой довоенной молодости…) — тихо пробормотала женщина, качая головой в такт невероятной музыке из будущего.

А угрюмый немецкий ветеран Ганс, потерявший на восточном фронте ногу и неподвижно сидевший теперь с костылями в проходе, тяжело вздохнул, убрал от лица натруженную ладонь и мертвенно-тихим, хриплым голосом произнёс:

— Das erinnert mich an bessere Zeiten, an diese großartige russische Musik… (Эта великая русская музыка… она напоминает мне о наших лучших, мирных временах. О временах, когда мы ещё умели по-настоящему дружить, уважать друг друга и радоваться жизни).

Под самый занавес нашей масштабной открытой тренировки этот удивительный день взорвался моим сольным выходом. Я стремительно выкатился на середину площадки, и в ту же секунду над притихшим ледовым полем разнеслись тяжёлые, густые и пронзительно-драматичные итальянские аккорды бессмертной темы из кинофильма «Крёстный отец». Моя программа была наполнена такой бешеной, ураганной скоростью, глубиной чистых мужских эмоций и сложнейшими, филигранными каскадами прыжков в три и рекордные четыре оборота, что лёд под лезвиями моих коньков буквально стонал.