В огромном дортмундском зале воцарилась кромешная, звенящая и парализующая тишина. Люди на трибунах просто забыли, как дышать, боясь нарушить эту ледовую магию.
— Четыре полных оборота?! В воздухе?! Без видимого усилия?! — бледнея на глазах и тяжело хватая ртом воздух, потрясённо прошептал действующий чемпион Карло Фасси, судорожно, до побелевших суставов вцепившись пальцами в деревянный барьер. — Это… это же биологически невозможно для человеческого тела… Это дьявольщина какая-то! Это магия!
А я уже, поймав сумасшедший, пьянящий тренерский и спортивный кураж, шёл дальше по программе, не давая заносчивой и сытой Европе ни секунды на то, чтобы опомниться. Прямо на глазах у окончательно потерявших дар речи арбитров я с ходу, на сумасшедшем ходу закрутил зубодробительный, фантастический каскад: четверной сальхов — тройной тулуп! Следом полетели скоростные, ураганные вращения с мгновенной, агрессивной и хлёсткой сменой трёх анатомических позиций и сложнейшая дорожка шагов со сменой рёбер, где каждое микродвижение титанового конька с абсолютной, снайперской точностью попадало в тяжёлый, набатный ритм Равеля.
Жирную, сокрушительную точку в этом тотальном разгроме поставил невероятный четверной аксель — элемент, который мир в моей прежней реальности увидит лишь на стыке первого и второго десятилетий двадцать первого века. Прыжок с переднего хода, четыре с половиной головокружительных оборота в воздухе, идеальная ось и мягкое, кошачье приземление. Под оглушительный финальный удар оркестра я замер в гордой, триумфальной позе посреди катка, широко раскинув руки навстречу трибунам.
И в ту же секунду трибуны «Вестфаленхалле» окончательно сорвались с петель. Зал буквально взорвался дикой, неистовой, громоподобной овацией, от которой, казалось, задрожали массивные бетонные перекрытия дворца! Оглушительный рёв тысяч восторженных голосов шквалом покатился под самый купол. Люди массово повскакали со своих мест, устроили настоящую бурю, неистово топали ногами и отбивали ладони до красноты. Пожилые бюргеры, чопорные дамы в дорогих манто и молодые спортсмены — все они слились в едином порыве благоговейного восхищения перед советским гением.
На судейском мостике в это время царил самый настоящий, панический хаос. Международные арбитры ИСУ побросали свои карандаши, сбились в испуганную, шумящую кучу и начали лихорадочно, долго и яростно совещаться у судейского столика. Они перелистывали свои старые, пахнущие типографской краской регламенты пятидесятых годов и элементарно не знали, какие оценки выставлять. Система была сломана. В правилах просто не существовало шкал для оценки элементов, которых человечество ещё не видело в природе! Впервые в мировой истории четырнадцатилетний мальчишка умудрился безупречно, без единой помарки исполнить три сложнейших четверных прыжка, невероятный аксель и каскады ультра-си за одну короткую программу. Советский Союз в одночасье, одним хлёстким ударом титановых коньков уничтожил и похоронил всю старую европейскую систему судейства.