Едва я сошёл со льда через открытую Самсоном Глязером калитку, тяжело, прерывисто дыша от колоссальной физической нагрузки и принимая из его рук защитные чехлы, ко мне на глазах у притихшей прессы медленно приблизился Карло Фасси. Его лицо было бледным и абсолютно растерянным, а в глазах вместо прежней снисходительной спеси читалось глубокое, почти суеверное почтение. Итальянский чемпион замер на мгновение, а затем твёрдо и уважительно протянул мне свою руку:

— Я… я искренне, до глубины души восхищён, Владимир, — негромко, но отчётливо произнёс Фасси, крепко пожимая мою ладонь под стрекотание десятков репортёрских фотоаппаратов. — Простите мои давешние глупые слова у бортика, я жестоко ошибался. Вы сегодня на моих глазах официально открыли совершенно новую, космическую и недосягаемую эру в нашем мировом спорте. Это безоговорочный триумф.

Итальянец на секунду замолчал, бросил короткий, обречённый взгляд в сторону судейской трибуны, где арбитры всё ещё в панике перелистывали свои блокноты, а затем горько и иронично усмехнулся:

— Скажите мне честно, Владимир… А есть ли теперь вообще хоть какой-то смысл остальным участникам соревнований выходить на этот лёд? Пожалуй, мы можем прямо сейчас сложить свои коньки в чемоданы и пойти пить пиво. Бороться здесь имеет смысл только за серебро.

Женское одиночное катание на дортмундском льду стремительно превращалось в полноценный, безжалостный и тотальный триумф советской спортивной школы. По иронии жребия наша троица шла плотной чередой, практически не оставляя европейским соперницам ни единого шанса на малейшую передышку. Это был методичный и хладнокровный каток, катящийся по старым европейским авторитетам.

Первой из советских девушек на лёд Марьиной Ро… точнее, Дортмунда плавно выкатилась статная, грациозная Лариса Новожилова. Её появление европейские судьи встретили настороженно, вглядываясь в линии её строгого, футуристического костюма. Под величественные, глубокие и строгие аккорды классического Второго фортепианного концерта Рахманинова Лариса выдала прокат невероятной, хрустальной и пронзительной чистоты. Её главным, убийственным козырем стали фантастические по скорости и центровке вращения — Новожилова буквально ввинчивалась в ледяную плоть, демонстрируя безупречную, недостижимую растяжку русского балета и меняя позиции с такой молниеносной чёткостью, что у зрителей перехватывало дыхание. Судьи ИСУ лишь растерянно переглядывались и судорожно протирали очки: такую академическую, идеальную и одновременно мощную классику в женском катании они видели впервые в своей жизни.