И едва американские фигуристы у бортика успели захлопнуть рты после синхронного прыжка, стремительный Моцарт перешёл в свою самую напряжённую, драматичную фазу. Олег и Людмила, ни на секунду не снижая скорости хода, резко заняли позицию в самом центре катка Давоса.

Олег крепко перехватил партнёршу за руку, намертво зафиксировал зубец своего конька в ледовом зеркале и начал плавно, мощным движением опускать Людмилу вниз — всё ниже и ниже, пока её вытянутое тело не оказалось практически параллельно холодной поверхности площадки. Белоусова натянулась как струнка, опираясь на внутреннее ребро всего одного конька, а Протопопов, удерживая её мёртвой хваткой, медленно вёл её по идеальному кругу. Она скользила, описывая широкую, безупречную траекторию вокруг партнёра — это и была та самая космическая «спираль смерти» из двадцать первого века, исполненная на недосягаемом для пятидесятых годов уровне!

В самой низкой, критической точке Людмила полностью легла надо льдом, сохраняя безупречную, хрустальную линию корпуса. Её растрепавшиеся волосы в динамике буквально на миллиметр проносились над ледовым зеркалом, но она не задела его ни единой прядью. Олег, предельно напрягая мышцы спины и рук, ювелирно контролировал каждый сантиметр этой траектории — малейшая рёберная ошибка на такой скорости могла привести к тяжелейшему падению обоих.

Затем, так же плавно и непрерывно, используя центробежную силу, Протопопов начал поднимать партнёршу обратно. Людмила, жёстко включив мышцы пресса и корпуса, помогла себе вернуть вертикальное положение. Всё это сложнейшее движение получилось невероятно слитным, текучим — будто маятник, качнувшийся до самого края бездны и аккуратно вернувшийся обратно.

Финальным элементом этой грандиозной программы стала наша фирменная статичная позиция «застывшая пара». Под затихающие, торжественные финальные аккорды Моцарта Олег Протопопов плавно опустился на одно колено, Людмила мягко легла лицом на его широкое плечо, и они намертво замерли в самом центре арены, превратившись в прекрасное, одухотворённое ледяное изваяние.

Трибуны Давоса испуганно замерли. На несколько секунд на открытом стадионе воцарилась абсолютная, звенящая тишина — буржуазная публика сидела в глубоком, парализующем культурном шоке. А затем весь «Айсштадион» буквально сорвался с петель, взорвавшись неистовой, громоподобной овацией, эхом покатившейся по Альпам! Люди массово вскакивали со своих деревянных мест, во всё горло кричали «Браво!» и исступлённо аплодировали стоя.

Заокеанские арбитры и тренеры окончательно потеряли дар речи, а их былая предвзятость была смята и растоптана в пух и прах: