— Это… это чистейший, недосягаемый высший пилотаж! — выдохнул канадский судья ИСУ, начисто позабыв про все свои давешние политические предубеждения.

— Господи, они держат это сумасшедшее напряжение и слитность до самой последней секунды проката, — испуганно прошептала американская фигуристка, затаив дыхание у самого бортика.

— Безупречная, хрустальная техника и запредельный, чистый артистизм, — восхищённо кивнул французский арбитр, спешно выставляя высокие баллы в протокол ИСУ.

— Вот что значит великая советская школа, — одобрительно произнёс немецкий судья, победно глядя на американца. — Ставлю этой паре заслуженные 6,0!

Итальянский старший тренер и вовсе вскочил на ноги прямо в ложе, не сдерживая эмоций: — Это эталон, господа! Чистота линий, абсолютный контроль корпуса, глубокая драматургия — всё исполнено на высочайшем планетарном уровне!

Весь многотысячный Давос окончательно сорвался с петель и взорвался оглушительной овацией во второй раз за этот день. Даже самые упрямые, консервативные западные скептики на трибунах «Айсштадиона» теперь не могли сдержать бурного, искреннего восхищения, отбивая ладони в кровь в едином порыве с простыми швейцарскими бюргерами.

— Ставлю шесть целых ноль десятых за артистизм! — решительно и громко объявил немецкий судья, нажимая кнопку на пульте. — Чистейший триумф.

— Полностью согласен с вами, коллега, — согласно кивнул швейцарский арбитр, закрывая свой блокнот. — Это чистый, абсолютно недосягаемый мировой шедевр.

— Ладно… Пусть будет пять и девять десятых, — неохотно, хмуро и сквозь зубы выдавил американец, ломая свой карандаш и прекрасно понимая, что любые его жалкие политические протесты сегодня выглядят просто смешно и нелепо перед лицом этого великого, сокрушительного искусства.

Следом за Моцартом Белоусовой и Протопопова, не давая заокеанским арбитрам ни секунды на то, чтобы опомниться, на ослепительно белый лёд Давоса мощно и стремительно вылетели Нина Букашева и Станислав Жук. Мужчины у бортика затаили дыхание.

Для этой пары мы подготовили нечто действительно монументальное. Из динамиков стадиона тяжело, раскатисто и пронзительно полетели первые, великие фортепианные аккорды Второго концерта Сергея Рахманинова. Эта гениальная музыка грядущего триумфа сразу же задала всему залу нужный тон: невероятно мощная, глубокая, эмоциональная, с широчайшими и бьющими по нервам мелодическими линиями. Программа Нины и Стаса буквально с первой секунды потрясла взыскательных швейцарских зрителей своим уникальным, филигранным сочетанием дикой атлетической силы и пронзительной юношеской нежности.