Когда музыка стихла и я замер в финальной позе, Светлана Иосифовна сидела на своём деревянном стуле посреди катка, широко раскрыв глаза. Её щёки горели ярким румянцем, а в глазах стояли слёзы неподдельного, детского восторга. Она медленно, словно в трансе, поднялась, подошла ко мне и тихо, почти шёпотом, так, чтобы не слышали трибуны, сказала:

— Владимир… я никогда в жизни не видела ничего подобного. Это было… это было как в волшебном сне. Спасибо вам.

Я галантно, по-рыцарски склонился и поцеловал её руку в тонкой перчатке:

— Для вас, Светлана Иосифовна, всегда пожалуйста.

Заслуженные оглушительные аплодисменты трибун теперь по праву принадлежали нам обоим. Уже плавно выкатываясь с площадки, я краем глаза заметил, как замерший у бортика Василий Сталин, прячась от сестры, незаметно, с широкой ухмылкой показывает мне из-за спины кулак. Значит, всё прошло просто великолепно, и грань дозволенного мы не перешагнули.

Отпускать нас со стадиона никто категорически не хотел. Моих уставших фигуристов столичные мэтры обступили плотным, неразрывным кольцом со всех сторон. Профессора наперебой пытались вытрясти из ребят главные секреты их феноменальной экспресс-подготовки. На эти настойчивые расспросы Люда, Олег и Таня лишь удивлённо разводили руками и растерянно хлопали глазами. Для них-то весь этот адский последний месяц прошёл в монотонных, изнурительных ледовых тренировках, а дополнительные физические занятия вне катка отнимали столько сил, что ребята вечером могли лишь доползти до подушки и больше ни о чём в этой жизни не думать. Зато сейчас, воочию увидев этот сумасшедший триумф и реакцию зала, они наконец-то на все сто процентов осознали, зачем их так упорно и безжалостно мучили.

В этот момент вокруг моей собственной персоны тоже начала стремительно стягиваться возбуждённая толпа спортивных чиновников и методистов, которая уже недвусмысленно принималась требовать от меня детальных объяснений, лекций и каких-то официальных обязательств перед Спорткомитетом.

«Ну уж нет, уважаемые, — иронично подумал я про себя. — Если вы решили, что на дурачка из провинции нарвались, значит, будем косить под него до упора».

Я состроил самое невинное, детское лицо и громко, на весь манеж обратился к командующему ВВС:

— Василий Иосифович! Да скажите вы им наконец, что мне всего-то четырнадцать лет и я вообще ничем не могу им помочь! Они ведь тут все — взрослые, заслуженные, состоявшиеся мастера спорта и великие тренеры. Это они должны нам, глупой зелёной молодёжи, передавать свой бесценный опыт и спортивное мастерство, а не наоборот!