— Вообще-то, Николай Александрович, моей личной заслуги здесь нет ни на грош. Это всё вот эта неугомонная св… э-э-э… простите, неугомонный юный талант из Читы всё сам завертел!

И генерал так притворно-добро и ласково мне улыбнулся, недвусмысленно намекая взглядом: «Ну всё, Ворон, ты попался. Теперь давай, выкручивайся перед легендой сам, как умеешь».

Я лишь скромно развёл руки в стороны, всем своим видом показывая: да что я, обычный мальчик, я так, просто рядом с мастерами постоял.

Лариса Новожилова, которая за этот безумный месяц успела немного изучить мои ухватки, не выдержала и звонко рассмеялась на весь коридор:

— Николай Александрович, вы ему не верьте, он притворяется! Это действительно целиком и полностью работа этого молодого человека. Он гений.

Панин-Коломенкин внимательно посмотрел на меня, и в его выцветших, но удивительно живых глазах блеснула глубокая, мудрая теплота. Он склонил голову в лёгком, уважительном сидячем поклоне:

— Спасибо вам за этот праздник, Владимир. Удивили и по-настоящему порадовали меня, старика, своим дерзким выступлением. Вдохнули новую жизнь в наше дело. Ну и… что же вы, молодой человек, планируете делать дальше? Какие у вас планы на этот сезон?

Я состроил сокрушённую, обиженную мину и со вздохом выдал главный тактический козырь:

— Да понимаете, Николай Александрович… Я вот уже целую неделю отчаянно уговариваю товарища генерал-лейтенанта Василия Иосифовича взять всю нашу сборную и съездить наконец этой зимой на чемпионаты Европы и мира. Чтобы официально забрать там все первые места и доказать превосходство советского спорта. А он, представляете, ни в какую не хочет! Упрямится. Говорит: «Да зачем нам эта заграничная буржуазия сдалась? Пускай они там, в своей Европе, сами себя как хотят развлекают. Им наше катание будущего всё равно даже в самых лучших снах не снилось. А мы приедем, разбудим это зажравшееся болото своими четверными прыжками… Оно нам вообще надо, Володя?» Вот скажите, Николай Александрович, разве он прав? Правильно я всё излагаю, Василий Иосифович?

Генерал Сталин от такой космической, беспардонной наглости четырнадцатилетнего пацана аж воздухом поперхнулся на полуслове, судорожно закашлявшись под ошарашенными взглядами «великолепной пятёрки».

Николай Александрович от моих дерзких слов аж вспыхнул, а его блеклые глаза азартно блеснули:

— Василий Иосифович! Ну как же так, помилуйте? Мы, все здесь собравшиеся, можем заявить со стопроцентной, абсолютной уверенностью: сегодня в Марьиной Роще мы воочию видели выступления будущих… нет, уже настоящих, безоговорочных победителей чемпионата Советского Союза!