— Но я уеду в город, а на трактир нагрянут княжеские люди. Фёдор останется один. Справится ли он?

Я посмотрел в окно. Минотавр работал в огороде — теперь уже уверенно, чётко и методично. Он вырывал сорняки, рыхлил землю, поливал из лейки. Как какой-то комбайн в обличье полузверя, получеловека. С ним за трактир можно не беспокоиться.

Вздохнув, я вернулся к тесту и порадовался, что разделил его именно на три части. Один скатал в круглый каравай, выложил на противень и присыпал мукой. Ему ещё полчаса нужно расстаяться, то есть, снова подняться, и вот тогда я поставлю его в печь.

Дальше занялся непосредственно подготовкой теста для пирожков, в него пошли яйцо, ещё сахар, а также масло с солью. Тесто получилось немного другого оттенка и более мягким. Самое то для моей задумки. Я накрыл его тряпицей и убрал в тепло — пусть подходит. Между тем, мои мысли витали где-то далеко — курятник бы, коровник… Ах, планы, планы… Нет, когда-нибудь я точно устрою здесь что-то подобное, но пока надо думать про сегодняшний день.

Одёрнув себя, взялся за начинки. Мясную порубил ножом до состояния фарша — кабаньи обрезки пошли в дело. Лук сырой, перец, соль. Грибную сделал из солёных груздей: отжал от рассола, мелко покрошил, смешал с жареным луком. Для яичной отварил четыре яйца, порубил вместе с зелёным луком. И уже собирался убирать миски, как взгляд упал на горшочек с паштетом. Вытащил его из кладовой, а дальше, как в тумане. Четыре начинки это же гораздо интереснее.

— А что, — пробормотал я, рассматривая горшочек. — сделаю пяток «премиальных». Подороже, для богатеев. Любят же они всякую экзотику!

Когда тесто подошло, я разделил его на четыре части — по числу начинок. Дальше работа пошла конвейером: раскатывал колбаску, нарезал на кусочки, каждый расплющивал в лепёшку, положил начинку, защипывал. Первыми пошли мясные — они самые сытные, пусть пекутся дольше, они легли на противень швом вниз. Я смазал их взбитым желтком для блеска, накрыл тряпицей и оставил в покое, и тесту снова нужно расстаяться.

Когда я только учился печь, то меня вечно раздражало, что постоянно приходится терять время с этим чёртовым тестом. Разделил — дай расстояться, раскатал — снова подожди. Для молодого студента получался не процесс приготовления, а адские муки. Только уже набравшись опыта я понял, что это важная часть готовки. Без неё выпечка получается — как это сказать? — плоской!

— Двадцать минут, — сказал я Бекону. — А потом ставим в печь.

Кот сидел на лавке и следил за каждым моим движением, раздувая ноздри. Когда я отвернулся за противнем, он бесшумно спрыгнул, подкрался к миске с мясной начинкой и уже запустил туда нос.