Только Янтарина не думала ни о чем таком. Она просто снова застонала-зарычала, на этот раз испуганно, когда загадочный человек вздрогнул еще раз, всхрапнул и окончательно проснулся. По лицу пробежала цепочка морщин, и стало понятно, что мужчине хорошо за сорок. Он с минуту еще сонно смотрел на нее, потом до него дошла причина реакции девочки:

– Я друг.

Он отложил книгу на столик у ее ног и встал со стула. На прикроватной тумбочке стоял кувшин с водой, и мужчина плеснул немного в глиняную кружку.

Несколько глотков воды вернули принцессе способность говорить.

– Друг? – проговорила она.

– Меня зовут Ромелио Гердар, – представился купец и вернулся на стул.

От него не веяло опасностью, но Янтарине было все же спокойнее, когда незнакомец (уже знакомец) находился чуть поодаль.

– Купец. Я возвращался из порта домой, а мой кучер заметил тебя, лежащую вдоль дороги.

– Спасибо, что спасли меня, – отозвалась девочка.

Ее медленно затапливало отчаяние. Она осталась совершенно одна, а дом ее наверняка сгорел дотла.

Снаружи доносилась грустная музыка, и купец, правильно истолковав ее взгляд, прикрыл ставни, чтобы сделать звук потише:

– В пожаре погибла принцесса Янтарина, и по всей стране люди скорбят, как могут.

Девочка понимала, что Ардрич мог быть уверен, что она погибла в пожаре, да и мнимая смерть охраняла ее от смерти настоящей, вот только это рубило последнюю ниточку, связывавшую ее с прошлым.

– Что будет дальше?

– У тебя есть мама и папа? – вопросом на вопрос ответил купец.

– Не уверена, – честно ответила девочка и, не сдержавшись, заплакала.

По щекам и подушке покатились кусочки янтаря, в которые на лету обращались ее слезы.

Гердар оторопел, но быстро взял себя в руки.

– Мой план таков. Тебе нужен дом, а мне нужна дочь. Со мной будет безопасно. Ты сможешь учиться чему захочешь и в целом не будешь ни в чем нуждаться.

– Вы не боитесь? – Янтарина здоровой рукой собрала целую пригоршню янтарных слезинок. – Эти слезы… Они меня выдадут.

– Тогда тебе нельзя плакать, – жестко ответил купец.

Поместье Гердара находилось верст за пятнадцать от того городка, где они переночевали, и туда добраться удалось еще засветло. Когда повозка миновала кованые ворота и выехала на захрустевшую гравием подъездную дорогу, Янтарина увидела свое новое пристанище. Это был большой двухэтажный дом из светлого камня, южную стену которого густо покрывали фиолетовые цветы глицинии. Впрочем, цветение уже подходило к концу, и, кроме тонкого аромата, ветер наполняли лиловые лепестки. Целая пригоршня бархатных пятнышек ворвалась сквозь окно кареты и осыпала Ромелио и Янтарину с ног до головы. Она почувствовала боль в обожженной щеке и поняла, что улыбается.