— Александра! — я обернулся к Зиновьевой.

Она стояла у стены, зажав рот рукой. Её лицо приобрело тот особенный зеленоватый оттенок, который я слишком хорошо знал. Рвотный рефлекс. Запах крови, вид крови, ощущение беспомощности — всё это било по ней одновременно.

— Александра! Растворы! Два венозных доступа, катетеры четырнадцать G! Живо!

Она судорожно сглотнула. Я видел, как она борется сама с собой — страх против долга, тошнота против профессионализма. Секунду, две, три…

Зиновьева оторвалась от стены. Её лицо всё ещё было зелёным, но руки уже тянулись к укладке с расходниками.

— Д-да… сейчас…

Она упала на колени с другой стороны от пациента, прямо в кровь. Открыла укладку, достала катетер. Руки тряслись так, что она едва попала в вену.

— Ордынская! Держи ноги!

Маленькая целительница, та самая, на которую плюнул пациент, бросилась к нам. Она плакала, слёзы текли по щекам, но она вцепилась в лодыжки мужчины и прижала их к полу, не давая ему биться.

— Д-держу… — всхлипнула она. — Держу…

Молодец. Все молодцы. Потом поблагодарю, если выживем.

Я ввёл зонд в рот пациента, осторожно проталкивая его по пищеводу. Мужчина захрипел, дёрнулся. На него накатил рвотный рефлекс, но я уже прошёл критическую точку.

— Зонд на месте! Раздувай желудочный баллон!

Тарасов схватил шприц, подсоединённый к порту зонда, и начал нагнетать воздух. Один кубик, два, пять, десять…

— Манжета полная! — он потянул зонд на себя, фиксируя баллон у кардиального отдела желудка. — Теперь пищеводный!

Ещё воздух. Ещё давление. Баллоны должны были прижать кровоточащие вены к стенкам пищевода, как турникет прижимает артерию.

Должны были.

— Готово! — Тарасов закрепил зонд. — Давление в манжетах максимальное!

Я смотрел на пациента.

Кровь продолжала течь.

Не так обильно, как раньше, но она всё ещё пульсировала вокруг зонда, просачивалась между баллоном и стенкой пищевода, стекала по подбородку мужчины алыми ручейками.

— Твою мать… — Тарасов выругался сквозь зубы. — Не держит! Манжета полная, а оно течёт!

Я смотрел на кровь.

Алая. Яркая. Пульсирующая.

Это было неправильно.

При варикозном кровотечении кровь тёмная — венозная, бедная кислородом. Она течёт равномерно, без пульсации, потому что в венах нет такого давления, как в артериях.

А эта кровь била толчками. В такт сердцебиению. Как будто где-то внутри этого человека открылся кран, подключённый напрямую к аорте.

— Двуногий… — Фырк материализовался на моём плече, и его голос был непривычно серьёзным. — Я вижу что-то странное. Там, внутри. Свечение не такое, как должно быть.

Я не ответил. Я уже понимал.