Я инстинктивно повернул голову к последнему ряду, к тому месту у дальней стены, где три часа назад сидела фигура в капюшоне.

Кресло было пусто.

Я обвёл взглядом весь зал — медленно, внимательно, ряд за рядом. Нигде. Ни капюшона, ни тёмного плаща, ни той характерной неподвижности, которая отличала его от всех остальных.

Ушёл. Исчез. Растворился, как призрак.

Снова игры. Снова маскарад. Снова манипуляции.

Что ж, Денис Грач. Ты прошёл. Ты доказал свою гениальность. Но если думаешь, что я буду терпеть твои игры бесконечно.

Ты ошибаешься.

Зал притих, ожидая продолжения. Шестьдесят пять человек, не услышавших своих имён, сидели в оцепенении — некоторые с мокрыми глазами, некоторые с каменными лицами, некоторые уже собирая вещи. Тридцать «победителей» старались не смотреть на них — неловко радоваться, когда рядом горюют.

Я снова вышел к трибуне. Барон отступил в сторону и занял место у края сцены.

— Поздравляю тех, кто прошёл, — начал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Вы доказали, что умеете думать в хаосе. Что способны отличать реальность от иллюзии. Что ваш разум сильнее ваших страхов.

Пауза. Пусть впитают.

— Но это был только первый шаг. Теперь пришло время доказать кое-что другое. Что вы умеете работать в команде.

По залу прокатился удивлённый шёпот. Люди переглядывались, пытаясь понять, что я имею в виду.

— Второй этап нашего турнира называется «Диагностическая дуэль». Но это не то, что вы подумали. Это не соревнование друг против друга.

Я обвёл взглядом зал.

— Это соревнование в парах. Вы будете работать вдвоём — с партнёром, которого выберу я. И от того, насколько хорошо вы сработаетесь, будет зависеть ваш успех.

— Реальных пациентов? — переспросил кто-то из зала. Молодой голос, взволнованный.

— Это и будет главной загвоздкой, — холодно сказал я. — На этом этапе вы не узнаете с кем имеете дело. Часть из вас будет лечить реальных людей, а часть актеров.

Я видел, как некоторые лица побледнели. Одно дело — работать с актёрами, которые притворяются больными. Совсем другое — с живыми людьми, чьи жизни зависят от твоих решений.

— Почему в парах? — продолжил я, предупреждая следующий вопрос. — Потому что в реальной диагностике вы редко работаете в одиночку. Вы консультируетесь с коллегами, спорите о диагнозах, обсуждаете тактику лечения. Иногда партнёр видит то, что вы пропустили. Иногда — наоборот, вы спасаете его от ошибки. Умение работать в команде так же важно, как умение думать самостоятельно. Может быть — даже важнее.

— А если мы не сойдёмся во мнениях? — голос Зиновьевой был спокойным, но я слышал в нём напряжение. Она не привыкла делить власть. Не привыкла к партнёрам, которые могут оспорить её мнение.