Серебряный посмотрел на него. Потом на Шпака. Потом снова на оперативника.
Быстро работают. Два часа назад прибыли из Москвы и уже развернулись, замкнули периметр, расставили ловушки. Его команда — настоящие профессионалы. Он не переставал ей удивляться. Не чета местным «магам безопасности», которые только и умеют, что охранные печати на двери лепить.
— Тогда приступаем, — сказал он, и на его лице появилась улыбка. Нехорошая улыбка. Хищная. Как у охотника, который наконец-то загнал добычу в угол. — Будим спящих.
Глава 5
Когда я зашел в ординаторскую, то сразу понял, что что-то не так. Нет, не по лицам — хотя лица тоже были красноречивы. По атмосфере.
Бывает такое ощущение, когда заходишь в комнату и чувствуешь, что здесь только что спорили, или плакали, или собирались кого-нибудь убить? Вот примерно такое ощущение.
Семён стоял у графика дежурств, нахмурившись так, что брови сошлись на переносице. Коровин, как обычно, сидел в углу с термосом. Похоже, этот человек мог пить чай в эпицентре ядерного взрыва и не расплескать ни капли.
Тарасов подпирал стену со скрещёнными руками и выражением лица «мне всё не нравится, и я даже не буду скрывать, что мне всё не нравится». Зиновьева сидела за столом, обхватив чашку кофе обеими руками, как спасательный круг. Глаза ещё красные после утренних приключений.
— Илья, — Семён повернулся ко мне, и в его голосе звучала та особенная тревога, которая бывает у людей, привыкших к порядку, когда порядок нарушается. — Лены нет. Ордынской. Телефон не отвечает. Уже шестой раз набираю — «абонент недоступен».
— Как это — нет? — я нахмурился. — Она же пунктуальная. Я бы даже сказал, пунктуальная до патологии. Опоздать на минуту для неё всё равно что пропустить собственные похороны.
— Вот именно, — Семён кивнул. — Поэтому и беспокоюсь. Я уже проверил раздевалку, её вещи на месте. Сумка, куртка, сменная обувь. Значит, она приходила. Но где сейчас никто не видел.
— Ой-ой-ой, — Фырк материализовался у меня на плече и вытянул шею, словно пытался увидеть Ордынскую через стены. — Пропала ведьмочка! Исчезла! Растворилась в воздухе, как утренний туман! Или как мой аппетит при виде больничной каши! Это же интересно! Это же загадочно! Это же…
— Может, заболела? — предположила Зиновьева. Голос у неё был тусклый, усталый. Понятно, что после того, что она пережила за утро, ей было не до чужих проблем. — Пришла, почувствовала себя плохо, ушла домой. Бывает.
— Нет, — Семён покачал головой. — Она бы позвонила. Она всегда звонит. Даже когда в прошлый раз опоздала на три минуты из-за автобуса — позвонила и извинилась. Три минуты, Александра Викторовна. Три.