— Защита, через которую не прошёл я, — медленно повторил Серебряный, и в голосе у него мелькнуло что-то острое. — Вот именно поэтому ваша мать и должна быть под Канцелярией, а не в районной палате под охраной зверья. Вы хоть понимаете, что у вас тут лежит? Не больная женщина. Источник силы, какого Империя не видела сто лет. Конвертер, пробивающий купол магистра за минуту. Если Радулов доберётся до неё первым, а он доберётся, он получит оружие, против которого у нас нет ничего. Вы рискуете не одной жизнью. Вы рискуете всеми.

— Я рискую жизнью своей матери, — сказал я. — И решать за неё буду я, пока я её лекарь и её сын. Оружие, источник, конвертер, это всё ваши слова, Игнатий, не мои. Для меня тут лежит больная женщина. Этим и буду заниматься.

Серебряный молчал. И вот тут я приготовился.

Я знал этого человека. Я ждал, что сейчас он сделает то, что делает всегда, когда упирается в стену. Продавит. Накатит ментальной тяжестью, от которой темнеет в глазах. Или процедит ледяное «это не просьба» и кивнёт Балкову за дверью. Я даже напрягся заранее, нащупал под рукавом браслет, приготовился держать удар.

Удара не было.

Серебряный посмотрел на меня долгим, нечитаемым взглядом, отвёл глаза, едва заметно качнул головой каким-то своим мыслям и сказал:

— Хорошо. Пусть пока остаётся. Мы вернёмся к этому разговору позже.

И отступил. Отошёл к окну, заложив руки за спину.

Я смотрел ему в спину и хмурился. Что-то было не так. Серебряный не отступал просто так, никогда, ни разу за всё то время, что я его знал. Он продавливал, обходил, шантажировал, но не уходил с пустыми руками от того, что считал важным. А тут сдал назад от объекта класса «А», от своей главной добычи, легко, будто речь шла о пустяке. Значит, либо ему было выгодно оставаться здесь самому, у моей больницы, по причине, которую он мне называть не собирался. Либо он ждал чего-то ещё, чего я пока не видел. И ни первое, ни второе мне не нравилось.

Дверь приоткрылась, и в щель заглянул Семён.

— Илья, тебя в приёмный, — сказал он. — Там сложный случай, дежурный сам не разберётся. Зовут тебя.

— Иду, — я поднялся, застегнул халат. — Игнатий, кабинет в вашем распоряжении, если хотите ещё поплести паутину. Только карты не трогайте, там врачебная тайна.

Серебряный не ответил на колкость. Он молча двинулся за мной к двери.

— Я с вами, — сказал он. — Заодно продолжим.

— Заодно так заодно, — вздохнул я. — Только под ногами не путайтесь.

В коридоре нам навстречу вальяжно, не торопясь, шёл лев.

Ррык занимал собой добрую половину прохода, грива стелилась по плечам, когти мягко цокали по плитке. Мимо него, в полуметре, прошмыгнула медсестра с лотком, прошёл, уткнувшись в бумаги, ординатор, проковыляла на костылях бабушка и ни один из них не повёл и бровью.