Когда подошла наша очередь, нам даже не пришлось доставать наши «билеты» — рамка дверей просканировала нас, тихо динькнула, и автоматические двери гостеприимно раскрылись. Мы прошли коротким коридором, и выбрались наружу перед ожидающим нас вироном. Два пилота помогли всем закинуть вещи в заднюю часть амки, а затем проследили, чтобы все расселись и пристегнулись. Вирон оказался практически полон.

Мы ещё немного постояли на месте — судя по металлическому стуку, все еще шла загрузка контейнеров. Затем свет в салоне стал глуше, и вирон мягко покатился вперед. Амка пару раз свернула и остановилась. Я выглянул в маленькое боковое окошко. Наш аппарат стоял на прямой полосе, уходящей в белую дымку. Мне стало не по себе — я живо вспомнил наш с Орвиным отчаянный побег со Старобора. Вдруг вирон вздрогнул, мягко взлетел над полосой, и подался вперед, ускоряясь. В окошке мелькнули огни по краям направляющей полосы, я успел заметить большой освещенный барьер, стоящий перед самым краем, и тут наша амка потонула в окружающей белизне. На несколько секунд мне показалось, что мы падаем. Желудок взмыл к горлу, и я едва подавил рвотный рефлекс. Я скосил глаза на Орвина: зеленый цвет его лица подсказал мне, что я не один испытываю такие ощущения.

— Первый раз летите на Пермафрост? — спросил кто-то сзади.

Я обернулся. Мне улыбалась молодая женщина с короткой стрижкой, сидевшая позади меня. Она была из той группы, что грузилась первой.

— Да, в первый раз, — кивнул я, сглатывая комок в горле.

— В первый раз всем нелегко, — она сочувствующе кивнула. — Оказаться за краем, в пустоте… Многие не выдерживают, им плохо становится.

— А вы уже не в первый раз летите? — спросил я, чтобы и мне не стало плохо.

— Я? Уже рейсов десять точно у меня. Я стажируюсь там. Выгодно очень: по срокам меньше, чем на Атлантисе, а по работе интереснее. Да и опыт Пермафроста у нас ценится. Вы в шахты?

Вопрос был невинный и простой, но я немного насторожился.

— Мы… нет. Мы к ученым. Тоже что-то вроде стажировки.

— Ааа, понятно. Ну, хорошо. Не буду вас отвлекать. Скоро надо будет идти переодеваться. Вы не волнуйтесь, все всё успеют.

Смысл сказанного женщиной дошел до меня минут через десять, когда свет в салоне стал поярче, и все вдруг двинулись в заднюю часть вирона, к своим вещам. Тюки раскрывались, и пассажиры доставали из них толстые странные куртки с большими капюшонами, неудобные с виду толстенные штаны, странные сапоги. Мы с Орвиным раскрыли свои вещи, как подарки. Немного покопавшись, мы разобрались в одежде. Многослойные штаны другие надевали прямо на штаны обычные, и мы последовали их примеру. Я отметил, что в наших штанах встроены какие-то эластичные плотные участки.