— Экстренные утеплители, их можно включить, если совсем уж холодно станет. Такие будут греть дополнительно ещё несколько часов, пока запас батареи не иссякнет. Военное обмундирование, класс.

Комментировавшая наше снаряжение женщина одобрительно покивала головой.

— Неплохо вас снарядили! Нам бы так.

Я счет правильным никак не комментировать ее слова, продолжая одеваться. Штаны соединялись с курткой специальным швом, делая стык практически герметичным. В куртке я тоже обнаружил встроенные пластины. Управление этим дополнительным обогревом было выведено в карман куртки: это нам показали мужчины из соседней группы. Неожиданно удобные и мягкие сапоги так же герметично соединялись со штанинами. В опустевших тюках я обнаружил ещё широкие плотные полосы неизвестного мне материала.

— Мы называем это универсальным шарфом, — сказала женщина. — И лицо можно обернуть, и руки — смотря в чем надобность. На нем можно даже спать, прямо на снегу.

— Что такое снег?

— Ого! — удивление женщины было неподдельным. — С таким снаряжением, и настолько неподготовленные? Я начинаю за вас опасаться, ребята. Впрочем, если вы только для визита… Всё сами увидите.

Я решил, что значение термина «снег» можно выяснить потом. В доступной мне базе данных я такого слова не встречал.

На самом дне тюков были плотные маски для лица, которые натягивались на голову, как чулок. В маске было отверстие для глаз, а вот нос и рот оказались закрыты материалом. Поскольку все в вироне такие маски уже на себя натянули, то и мы последовали общему примеру. Люди в кабине сразу стали неузнаваемыми и какими-то одинаковыми в бесформенных одеждах и масках. Нас с Орвином слегка выделяла слегка другая расцветка нашей одежды, а в остальном мы вполне соответствовали общей картине.

Когда все остальные начали надевать шлемы, мы с Орвином поступили также, быстро открыв частный канал связи. Насколько я знал, ни одно оборудование не было способно слушать нас между биомами, поэтому мы вполне могли говорить открыто.

Момент приземления я почти пропустил — был занят налаживанием связи с другом. Орвин взял меня за плечо, и повернул к окошку. Сперва я ничего особого не увидел, мне лишь показалось, что белая пелена за окном стала плотнее. Присмотревшись, я натурально ахнул — ветер за бортом нёс нам навстречу несметное количество маленьких белых частиц. Посмотрев вниз, я увидел, что мы уже зависаем совсем невысоко над поверхностью, плотно покрытой чем-то белым, непрозрачным. И тут я вспомнил: снег! Это же снег! Точно, я читал про снег, давно, знакомясь с до обидного короткой и скромно представленной в базе данных историей Земли. Всё верно, снег ассоциировался с холодом. Тогда это слово мне показалось странным и нелепым, совершенно ненужным здесь, и поэтому я сразу не вспомнил значение. А вот сейчас все увидел своими глазами.