Мы посидели еще немного, ничего не говоря. Мне было хорошо сидеть вот так рядом со старым другом, и молчать. Наконец, Медведь поднялся.

— Пойдем. У вас завтра важный день, нужно отдохнуть.

— Медведь, — сказал я, вставая с земли. — Я оставил в подвале контейнер, он не заперт. Там есть ускоритель, запасная батарея на него, и несколько обойм с боеприпасами. Там же лежит силовое лезвие — оно активируется нажатием кнопки под большим пальцем, это легко.

— Крис, тут все это не нужно, — покачал головой Медведь.

— И я буду очень рад, если это будет ненужно. А вот если окажется, что это нужно, то я хотел бы знать, что ты сможешь защитить себя, и Марию.

— Я всё равно не умею пользоваться вашими ускорителями.

— И хорошо. Вот тебе задача на время нашего отсутствия — научись. Ты видел один из них в действии, разберешься. Боеприпасов в каждой обойме почти тысяча штук. Батареи хватит на три обоймы точно. Так что разбирайся. И не спорь.

Медведь не спорил, улыбаясь. Я прекрасно знал его любопытство, и был уверен, что все мои стрелы попали в цель. Он разберется с оружием. Мы пошли к дому, где все уже собирались на ужин.

Через несколько часов, в постепенно сгущающихся сумерках, мы с Орвином стояли около дома трактирщика и медлили — каждый по своей причине. Мой друг не знал, что он скажет Крапиве, и как она отреагирует. Я так и не смог объяснить сам себе, зачем я здесь. При этом, отпускать Орвина на эту встречу одного мне совершенно не хотелось. Георг докинул нас на вироне до леса неподалеку, а уж до дома мы дошли пешком, замедляясь с каждым шагом. И теперь стояли на крыльце с несчастным видом.

Я подумал про себя, что выглядим мы оба ужасно глупо, и тут моя рука поднялась, и стукнула в дверь. Трактирщик открыл нам быстро, глянул непонимающе, но через пару секунд узнал нас. Он сделал шаг назад, и кашлянул:

— Ну надо же. Значит, не врали люди, На улицах говорят, что вы вернулись. Прилетели на каких-то летающих зверях. И первым делом свергли Князя.

— Князь жив и здоров и продолжит управлять городом. Прилетели мы не на зверях, а на механизмах. Но вообще…

— Можно поговорить с Крапивой? — тихо спросил Орвин.

Трактирщик посмотрел на нас, и помолчал несколько секунд. Затем отступил в сторону:

— Что ж, запретить я вам не могу.

Мне эта фраза не показалась излишне позитивной, и я уже открыл рот, чтобы спросить, почему ему не хочется, чтобы мы общались с его дочерью, как вдруг к двери подошла сама Крапива. Я сразу закрыл рот, потому что говорить я не мог. Мог только думать, что она за это время стала еще… нет, не красивее — это совершенно не важно. Она стала интереснее и притягательнее.