— А вы быстро обучаетесь, Крис, — Никлас откинулся на спинку кресла, разглядывая меня.

— А вы уводите разговор в сторону.

— Вот именно это я и имею в виду. Мне невероятно интересно, по какой специализации вас модифицировали. Всем интересно.

— А какие специализации вам известны?

— Что ж, на этот вопрос я ответить могу. Есть достоверная информация о людях, которые были специализированы или модифицированы как «солдат», «рабочий», «пилот» и «врач».

— Про солдата я слышал…

— Таких было даже несколько, если верить архивам.

— Даже так? Ладно, все равно. Про рабочего я читал. Пилот? Вы знали такого модифицированного?

— Да, и таких тоже было как минимум двое. С гордостью могу сказать, что они оба принадлежали к Навигаторам, само собой.

— Принадлежали? В прошлом?

— Да, увы. Оба были с нами, и оба нас покинули. Это грустные истории, и они обе невероятно похожи. И во избежание сплетен и недомолвок: оба наших лучших пилота улетели от нас, и не вернулись. Увы, но им было слишком мало того, что у нас есть. Я даже не говорю о семнадцатом секторе, я говорю обо всем Атлантисе. Они были созданы для пилотирования, для полетов. Не для того, чтобы «ползать» над поверхностью. И они были одержимы идеей найти больше, чем мы имеем сейчас. К тому же, оба были уверены, что вокруг Ядра есть еще много того, о чем мы даже понятия не имеем.

Никлас рассказывал медленно, словно вспоминая. А во мне слова «найти больше, чем у нас есть сейчас» всколыхнули успокоившиеся было воспоминания об отце. Перед смертью он сказал «Не надо бояться»…

— И они улетели? На поиски… чего бы то ни было?

— Да. И ни один из них не вернулся.

— Так может быть они где-то сейчас в другом месте? Может они как я — в других… пещерах, задержаны другой группой?

— Возможно. И я понял вашу иронию. Но первый улетел около пяти лет назад. А второй — почти сразу после Восстания. И да, я хотел бы надеяться, что они живы, и что они вернуться, но я не очень в это верю.

— Почему? Сомневаетесь в их преданности вам? Они же модифицированные… Их сложно удержать насильно.

— Как раз потому что не сомневаюсь в их преданности нам и тому, что мы делаем. И если бы у них была возможность вернуться, то они бы вернулись. Я уверен. А раз они не вернулись, то…

Мы оба немного помолчали. Но раз пошел такой откровенный разговор, я решил ковать горячее железо:

— Вы сказали «не сомневаюсь в их преданности тому что мы делаем»… А что вы делаете?

— О! Это замечательный вопрос, Крис. И ответа на него нет в базе данных терминала, верно?

Я снова ничего не сказал. Глаза Никласа блеснули, он откинулся на спинку кресла. Я понял, что мне больше не нужно «вытягивать» из него информацию: достаточно просто слушать.