Я глянул на Яна, прикидывая, стоит ли у него сейчас что-то спрашивать, но передумал. Пилот выглядел очень сосредоточенным, выискивая только ему понятные ориентиры в окружающей нас местности. Ладно, у него на голове шлем, и электроника помогает хоть что-то разглядеть. А я, как только мы поднялись чуть выше, перестал видеть что-либо, кроме изредка мелькающих скал.

Опять потянулись скучные минуты полета через ничто, изредка прерываемые рывками ската, когда Ян резко менял курс. Я даже представить себе не мог, в какую сторону мы летим: сориентироваться в этом хаосе для меня было делом совершенно невозможным. Через какое-то время я начал замечать, что Ян нервничает. Сперва это проявилось в покусывании пилотом своей нижней губы. Потом я заметил, что наш курс стал меняться чаще: скат «рыскал» по местности. Несколько раз внезапно появлявшиеся из белесой пелены скалы мелькали совсем уж близко от нас, заставляя меня вздрагивать а Яна — негромко ругаться. Потом мой пилот начал разговаривать, будто сам с собой.

— Георг у нас любитель забраться в углы. Совсем не жалеет ни себя, ни команду. Ходил даже слух, что он — модифицированный пилот. Но оказалось нет — вранье. Просто отбитый совершенно, безбашенный. За жизнь свою совсем не опасается. К нему даже на снабжение никто не летает, сам мотается на базу. Ну или вот скидывает что-то ценное другим копателям, вроде Дуды. А тут не скинул. И это совершенно на него не похоже. Георг очень щепетильно относится к таким вещам. Даже слишком щепетильно. Поэтому странно. И где блин его тут искать?

Я понял, что Яну если не страшно, то сильно не по себе. Наш скат замедлился, и спустился ниже. Я снова стал различать ландшафт под нами. В какой-то момент я вдруг подумал, что если мы заблудимся здесь, в этом краю сектора, то даже мастерство пилота может нас не спасти. Эта мысль не очень-то мне понравилась, и я даже повел плечами, чтобы освободиться от неприятного чувства страха.

Тут вдруг Ян издал непонятный звук, который в равной степени мог быть как радостным, так и наоборот. Я всмотрелся в местность под нами, но ничего необычного среди камней и скал не увидел. Однако, Ян явно приободрился, и скат набрал скорость. Следующие минуты полета я запомнил если не внешне, то уж точно по ощущениям. Наш скат не поднимался выше пары десятка метров над поверхностью, но летел вперед с пугающей меня скоростью. Ян очень тонко реагировал на летящие на нас скалы и нагромождения камней, неуловимыми движениями даже не меняя, а отклоняя курс. Мы пролетали настолько близко к камням, что, казалось, я мог бы коснуться их рукой, если бы захотел высунуть руку из кабины. Если так летают немодифицированные пилоты, то как же тогда летают модифицированные?