— Угу.
— Твои работы будут иметь успех у знати, такого ещё не было в Гилении.
— Угу, — снова коротко ответила, но всё же не выдержав, требовательно спросила, — лорд Рейнир, почему вы такой?
— Кхм… какой? — с искренним недоумением переспросил мужчина, в изумлении на меня посмотрев.
— Ну чересчур, на мой взгляд, заботливый, я бы сказала у вас паранойя. Вы же вздохнуть мне не даёте, а чего стоит эти ваши проверки, как я сплю⁈ Вы понимаете, что это не нормально⁈
— Понимаю Лиат, — горько усмехнулся мужчина, рывком поднимаясь с кресла и уже через минуту в мастерской его не наблюдалось.
— Эээ… и что это было? — потрясённо проговорила, оторопело взирая на с грохотом захлопнувшуюся дверь и отложив в сторону панно, решительно направилась следом за коннетаблем, раз и навсегда выяснить, что с ним и с нами будет дальше. Но не успела я добраться до двери, как та чуть отворилась, а в небольшую щель просунулась голова Марен.
— Можно?
— Да, конечно, заходи.
— Лиат я… даже не знаю, с чего начать, хоть и репетировала, — пробормотала девушка, смущённо улыбнувшись.
— Марен…
— Нет, подожди, дай собраться с мыслями, — остановила меня землячка, кивком показав на кресла, — присядем?
— Да, — коротко ответила, возвращаясь к столу и только спустя пару минут, когда мы обе с удобством расположились, Марен заговорила:
— Помнишь в тот день, когда коннетабль пришёл сюда со своим завтраком? После той ночи, которую я испортила…
— Марен…
— Нет, подожди, — не дала мне договорить девушка, тут же торопливо продолжив, — я теперь знаю, что нет в том моей вины… лорд Рейнир объяснил, когда вернулся. Но Лиат… я долго думала и вспоминала все свои поступки здесь и поняла. Я делала то, что было внутри меня. Это как тайные, стыдливые желания, которые перестал сдерживать разум. Это я хотела провести ночь с Рейниром, я хотела быть замужем, и мне было всё равно за кем. Тогда я была уверена, что делаю всё правильно, что стараюсь для себя… странно, да?
— Нет, я тоже долго анализировала всё, что со мной происходило, и поняла, что во мне в те дни преобладала неконтролируемая злость, ненависть и ко всему прочему эгоизм. Я знаю, что порой бываю груба, но всегда умело сдерживала свои порывы, но здесь я словно бешеный пёс сорвалась с цепи.
— Этот тёмный… он как будто вытащил из нас всё плохое, что мы так долго в себе скрывали, — едва слышно проговорила девушка, понуро опустив голову, — коннетабль в тот день затронул рукой мою ногу… Лиат я убежала, боясь собственного желания, и видела в тебе соперницу. Но стоило мне закрыться в покоях, с меня будто пелена спала и стало жутко стыдно.