— Ты поэтому избегала меня?
— Да, а ещё не понимала, что со мной случилось, пока лорд Рейнир мне всё не объяснил.
— Кхм… королевский коннетабль меня не прекращает удивлять.
— Он хороший, но, по-моему, очень несчастный, — с грустной улыбкой произнесла Марен, вдруг лукаво подмигнув, проронила, — может, дашь ему и себе шанс?
— Он не хочет со мной говорить, а я не понимаю его мотивов. Он слишком сильно отличается от всех знакомых мне в этом мире мужчин и это немного пугает.
— Может, коннетабль такой, как и мы? — высказала сумасшедшее предположение Марен, тут же сама себе возразив, — нет, это невозможно.
— Пока Рейнир себя ничем не выдал, — усмехнулась, ничуть не удивившись словам землячки, такие мысли и меня не один раз посещали.
— Ты меня простишь? — через минуту тягостного молчания, пробормотал Марен, бросив на меня виноватый взгляд.
— Если расскажешь, что такого ты там писала в своих бумагах. Я чуть не лопнула от любопытства и подсылала к тебе Бергит, но та ничего не разобрала, — со смехом проговорила, дав понять, что давно не в обиде на подругу.
— План развития Эсхейма! Я провела опрос и выяснила, чего не хватает в Гилении и что мы можем на наших землях производить. Хочешь посмотреть?
— Спрашиваешь! — воскликнула я, едва ли не на перегонки с Марен, рванув к выходу.
Глава 36
Ознакомившись с грандиозным планом Марен по развитию благосостояния рода Эсхейм, который, надо отметить, был и правда отличный, и обсудив некоторые детали, я отправилась на поиски коннетабля, всё ещё решительно настроенная серьёзно поговорить. Но лорд Рейнир как сквозь землю провалился, никто его не видел, никто его не слышал. А Ульф, хоть и выглядел очень подозрительно, и наверняка был в курсе, где его начальник, упрямо заявлял, что ничего не знает.
Неистовое желание пытать, пока не признается, унять было трудно, но я всё же справилась и, многообещающе взглянув на враз побледневшего Ульфа, вернулась в замок. И чтобы хоть чем-то занять свою голову и не думать о Рейнире и словах Марен, что тот несчастен, развила бурную деятельность.
— Вытаскивай! Да не сюда, вот здесь ставь! — командовала стражей, руководя процессом переезда. Мне до чёртиков надоели тёмные каменные стены, и я была настроена сегодня же начать их штукатурить и белить, а уже после украсить своими же гипсовыми картинами. Скорее всего, на меня напал синдром гнездования, который обычно проявляется у женщин к концу беременности, но глядя на комнаты в замке, было несложно понять причины моей спешки.
— А это куда, госпожа? — спросил один из парней, волоком вытянув внушительного размера сундук, в котором хранились одеяла и постельное бельё.