— Принято. Конец связи.

Я убрал рацию в карман и посмотрел на Вову.

Тот стоял, уставившись на меня, и в его глазах была смесь шока, злости и чего-то ещё. Предательства, наверное.

— Ты… ты серьёзно? — тихо произнёс он.

— Абсолютно. — Я откинулся на спинку стула, стараясь выглядеть спокойным, хотя внутри всё дрожало от адреналина. — Теперь МПЛ работает только с теми, кому я разрешил. Филимонов не сможет продолжать свои исследования, это не моя проблема. Если ты попытаешься меня кинуть — я просто отключу все системы. И твоя драгоценная лаборатория превратится в бесполезную железяку.

Вова медленно сел обратно на стул. Молчал минуту, потом две. Потом устало потёр лицо.

— Ну охренеть теперь, — пробормотал он. — Шантаж. От тебя, Джей. Я не ожидал.

— А я не ожидал, что мой лучший друг пошлёт меня нахрен, когда мне нужна помощь.

— Я не посылал тебя нахрен. Я просто сказал правду.

— Твою правду. Которая заключается в том, что тебе плевать на всех, кто за пределами этой базы.

— Это ты придумал, не я.

Мы снова уставились друг на друга. Напряжение было таким, что воздух, казалось, искрил.

Наконец Вова глубоко вздохнул.

— Ладно. Хорошо. Ты победил. Что ты хочешь?

— Переговоры. Нормальные. Без криков и эмоций. Ты мне говоришь, что тебе нужно от меня, и не пытаешься больше играть со мной в «большого босса». Я тебе говорю, что мне нужно для экспедиции. И мы находим компромисс.

— А если не найдём?

— Найдём, — я усмехнулся. — Потому что ты умный мужик, Вова. Делать из меня врага — себе дороже. Все твои «старшие» знают, кто я такой. И полагаю, что отец Николай и Медведь тоже не держали язык за зубами, рассказывая о том, что творится за пределами острова. И как именно мы добывали эту чёртову лабораторию. Так что сейчас полбазы просто не поймёт тебя, решишь ты меня кинуть.

Вова снова потёр лицо, потом достал из ящика стола бутылку виски и два стакана.

— Знаешь что? Плевать на последствия. Нам сейчас нужен алкоголь. Потому что трезвым я этот разговор не выдержу.

Он налил нам по стакану, передал один мне. Мы чокнулись и выпили.

Виски обжёг горло, разлился теплом по груди. Я откинулся на спинку стула и посмотрел на Вову.

— Ну что, командир? Готов к переговорам?

Вова усмехнулся. Устало, но уже без той злости, что была минуту назад.

— Ещё по одной и буду готов.

— Ну давай ещё по одной.

Мы снова чокнулись. И я подумал, что вот сейчас, в этот момент, начинается что-то важное. Может быть, начало конца нашей дружбы. А может быть — новый этап. Мы оба слишком изменились за прошедшее время. Вовка стал настоящим командиром, и, кажется, мне это не очень нравится. А я стал жёстким и резким, и это не нравится ему. Будем искать консенсус.