Медленно, целеустремлённо — все элементы долбаного монстра сползались к одной точке. Как ртуть, разлитая по поверхности пола, только уж больно неприглядно выглядели эти «шарики» — рваная, ни на что не похожая то ли жидкость, то ли слизь. Они собирались, сливались, и из этого слияния росло что-то новое.

— Не даём собраться, — сказал Тапок, и это уже было сказано без спокойствия, быстро и зло. — Испаряем куски по одному. Начинай с крупных.

Следующие несколько минут были чистым адом.

Они бегали по площадке, стреляя в куски Оно, которые пытались слиться. Тапок работал точно и экономно — его выстрелы испаряли именно то, во что он целился, ни больше ни меньше. Вова стрелял одиночными — неэффективно, он это понимал, но хоть что-то: его оружие не могло испарить кусок целиком, вместо этого оно дробило крупные фрагменты на более мелкие, давая напарнику время на то, чтобы сделать работу.

Проблема была в том, что кусков было много, они были быстрыми и пытались ещё и хитрить — отдавая какие-то фрагменты на уничтожение, остальные части в это время проскакивали к центральной колонне. Да, их становилось меньше — но недостаточно быстро.

Тапок что-то бормотал себе под нос — не по-русски, и явно считал. Он считает выстрелы, понял Вова. Кажется, у них возникли проблемы. Он решил спросить, насколько велика кроличья нора, но получил довольно резкий ответ.

— Сколько у тебя осталось? — крикнул Вова.

— Достаточно. Пока.

— Это не ответ!

— Это единственный ответ, который у меня есть. Кстати, лови, — Тапок перекинул Вове какой-то цилиндрик. — Вставишь в тыльник приклада. Это ещё один магазин — стреляй экономно, больше у меня нет, а вашими пукалками эту дрянь разве что рассмешить можно. Всё, погнали — кажется, эта хрень готова к следующему раунду.

Оно собралось.

Не полностью — часть кусков Тапок всё-таки успел уничтожить. Но большая часть собралась, и то, что получилось, было меньше исходного раза в полтора. Зато оно было другим.

Оно перестало пробовать человеческие формы. Похоже, чудовище разумно предполагало, что его основное оружие, помимо зомбирующего эффекта, не действовавшего ни на одного из двух врагов, — это страх. А чего боятся люди? Насекомых…

Из центра массы поднялось что-то, что Вова сначала принял за дерево. Потом понял, что это не дерево — это паук. Огромный, с туловищем размером с легковой автомобиль, с восемью длинными суставчатыми ногами, которые оно формировало прямо сейчас: из жижи выдавливая сегменты, твердеющие на воздухе до состояния хитина. Или чего-то похожего на хитин.

— Оно меняет тактику, — сказал Тапок. — Пытается нас деморализовать, ещё и адаптируется под моё оружие.